Шрифт:
Издревле Хранители с помощью всевозможных ухищрений маскировали Выходы от простых людей. Ежедневно каждый районный Выход менял свое место расположения, а его вахтер – внешность. Люсик всегда считала, что это – излишние перестраховки, от которых работа Хранителей становится крайне сложной…
Рассуждая об этом, юная ведьма и не заметила, как дошла уже до самой сложной части Перехода. Ветер Перемен миров свистел, колол щеки и угрожал вот-вот повалить с ног. Люсик сосредоточилась, зажмурилась и ринулась вперед. На миг девочке даже показалось, что ветер побеждает и дальнейшее продвижение невозможно.
– А-а-а-а! – закричала Люсик, почувствовав, что начинает отступать назад, упала на ветер всем весом и побежала. – Ой! – вскрикнула она уже через секунду, оказавшись в тихом последнем гроте Пещеры Междумирья. Едва удержавшись на ногах, Люсик несколько раз глубоко вздохнула. Кажется, все! Девочка уже опомнилась и напустила на себя невозмутимый вид.
– Всех-то дел! – фыркнула она. – Даже грустно, что так легко справилась!
Впрочем, печалиться было некогда. Скатившись вниз по так кстати возникшей у пещеры упругой радуге, юная ведунья оказалась не где-нибудь, а в самом Волшебгороде! Самом расчудесном городе вселенной!
Первый раз в жизни Люсик была здесь без родителей. В запасе у нее при этом имелось немного сэкономленной на мелкие шалости энергии. Можно было купить стаканчик вкуснющего кипящего мороженного, или подкрепиться хрустящими солеными леденцами с мармеладовым кремом… А сколько всего интересного можно было порассматривать?! Понимая, что имеет право исследовать любой понравившийся переулок, Люсик даже растерялась.
– Куда бы пойти?!
Встречные существа с удивлением оглядывались на маленькую девочку с двумя смешными торчащими вверх косичками и светящимися от восторга темными глазами. Вздернутый, усеянный веснушками носик, все больше и больше задирался вверх, от осознания Люикиной самостоятельности. А лица окружающих становились все более удивленными. Ребенок без сопровождения взрослых был здесь большой диковинкой:
– Ух, ты! – хором воскликнули Люсик и небольшой пожилой фей, уставившись друг на друга. Все, кого встречала Люсик до этого, были или людьми, или привычными в человеческом обществе существами, вроде эльфов, нэссов или единорогов. Их Люсик видела и раньше, когда ходила с родителями на работу в институт Невозможностей… А вот живого фея – низенького, коротконогого крылатого человечка – видела в первый раз. Он, похоже, тоже впервые лицезрел человеческого ребенка…
Фей как раз облетал свою благоухающую цветочную лавку и любовно протирал листочки каких-то экзотических растений. Завидев Люсика, он замер в изумлении. Но потом опомнился, поправил висящую на боку, словно шпага, палочку, деловито тряхнул прозрачными крылышками и заговорил на певучем наречии волшебного мира:
– Оэйра, инарэ он мио! Онустэльмэнсэ?
Люсик чуть не расплакалась от досады. Ну отчего она до сих пор не сумела хорошо выучить этот язык?! Как теперь, спрашивается, отвечать?! Встретить живого фея и ни о чем не расспросить его?! Позор!!!
«Вот же ж, придумали себе язык! – обиделась на феев юная ведьма. – Нет, чтоб на русском говорить, или уж, на худой конец, на доступном всем людям телепатчисеком общечеловеческом. Это же не языки, а сплошное удовольствие! Их учить не надо, мозги и так их знают! Ну, то есть, конечно, наши, человеческие мозги… »
В Академии Волшебства волшебномирский учили только с седьмого года обучения. Это действительно был довольно сложный язык… Нет, понимать его Люсик, примерно, понимала – не зря же все-таки была дочерью волшебников. А вот, как правильно отвечать, не знала…
– О, несовершеннолетняя барышня, оказавшаяся одна в городе! Вы заблудились? – повторил вопрос фей.
Люсик несколько раз отрицательно помотала головой, и тут же с ужасом вспомнила, что у феев, как и у жителей Болгарии реального мира, все наоборот: утвердительный кивок обозначает отрицание, а отрицательное мотание головой – согласие.
– Ойхонайте, ажке! – посочувствовал фей, что означало: «Еще и глухонемая бедняжка…» – Антэн интэн он мои! – предложил он. Люсик, в конец, растерявшись, в панике замотала и головой и обеими руками и даже одной ногой. Фей собирался немедленно отправить Люсика домой. Он уже даже потянулся к волшебной палочке…
– Нет-нет, вы неправильно поняли, не надо меня домой, я с таким трудом пробралась сюда! – затараторила Люсик, помня о могуществе волшебных палочек феев. Одного взмаха было бы достаточно, чтобы отправить Люсика восвояси…
Фей в ужасе скривился, захлопнул крыльями уши и нырнул куда-то вглубь своей лавки.
«Они не переносят звук речи реального мира!» – Люсик тут же вспомнила урок, на котором рассказывали об удивительном волшебном народе феев, – «При них можно говорить только на Волшебноязе… А еще они очень ранимы и обидчивы…»
– Оуэнамо! Эйдорукаста! Интэрэндо! – уже сокрушался бедный фей. Голос его теперь доносился откуда-то из недр лавки, а экзотические растения, мелко трепеща и попискивая, сворачивали листья в трубочки.