Рис и Горд просунули Нида в открытую дверь. Юноша оттолкнулся и поплыл в направлении крепления дюзы. Рис и Горд оставались в дверях, держа в руках страховочную веревку.

В нескольких футах от цели полет Нида замедлился. Рис с беспокойством наблюдал, как юноша старается уцепиться за гладкий корпус корабля. Затем он все же добрался и с облегчением ухватился за неровности металлической поверхности.

Вот Нид дернул за веревку. Горд и Рис вытолкнули первую дюзу, направив ее к молодому Ученому. Они рассчитали хорошо, и дюза остановилась в нескольких футах от Нида. Быстрой точно юноша вытравил веревку и подтянул дюзу к себе. Теперь он должен был установить ее, хотя бы приблизительно, параллельно оси корабля. Наконец дюза встала правильно. Из нагрудного кармана Нид вытащил куски связующего вещества и прилепил их к основанию. Потом, покраснев от натуги, поставил дюзу на место и отвязал от нее веревку.

Нид действовал быстро и четко, но прошло уже около тридцати секунд. Оставалось еще много работы, а боль в груди Риса становилась невыносимой.

Теперь Нид карабкался к следующей точке, находящейся за цилиндром корпуса и поэтому невидимой. После невыносимо долгого ожидания последовал рывок веревки. Рис и рудничный инженер выбросили в люк вторую паровую дюзу.

Время словно остановилось. Неужели только секунды прошли с того момента, когда они выкинули дюзу?

Когда нет точек отсчета, время становится эластичным… У Риса начало темнеть в глазах.

Справа он почувствовал какое-то движение. Испытывая страшную боль в груди, он повернулся. Горд с выпученными глазами начал вытягивать веревку. Рис присоединился к нему. Та двигалась подозрительно легко, свободно скользя по гладкой поверхности.

К боли присоединился страх.

Над выпуклостью корпуса показался конец веревки. Он был ровно отрезан.

Закрыв глаза. Горд откинулся назад. Очевидно, приложенные усилия вызвали у него потерю сознания. Рис, который уже почти ничего не видел, положил ладонь на пульт управления двери.

И задержался.

Горд ударился о дверную раму. Легкие Риса страшно болели, горло разрывалось…

Вот ему померещилось какое-то движение. В дверную раму вцепились руки, появилось лицо, на котором выделялись посиневшие губы, далее негнущееся тело со связанными ногами… «Нид, — смутно осознал Рис, — Нид вернулся!» И он, Рис, обязан что-то сделать.

Рука, как бы помимо его воли, вернулась к пульту управления наружной двери. Та скользнула, закрываясь. Тут открылась внутренняя дверь, и молодой человек упал навстречу потоку воздуха.

Позднее Нид охрипшим голосом объяснял ему:

— Я почувствовал, что время истекает, а дело не сделано. Поэтому отрезал веревку и продолжил работу. Извини.

— Ты чертов дурак, — прошептал Рис.

Он попытался приподнять голову с лежанки, потом сдался откинулся назад и провалился в сон.

Используя установленные Нидом дюзы, они вывели корабль на дальнюю эллиптическую орбиту вокруг горячей желтой звезды, расположенной в глубине новой Туманности. Широкие двери распахнулись, и по всему корпусу закопошились люди, укрепляя веревки для передвижения и устанавливая новые паровые дюзы. В затхлые помещения корабля вливался чистый свежий воздух. Воцарилась праздничная атмосфера.

Даже в очередях за продовольствием настроение казалось приподнятым.

Тела тех, кто не пережил перелета, извлекли из корабля, завернули в покрывала и пустили по воздуху. Рис взглянул на тех, кто совершал этот печальный обряд. Здесь были люди с Плота — Джаен и Грай, рядом с ними — Горд и другие рудокопы, были и Костяшники Квида. Не осознавая этого, они стояли вперемешку, объединенные общим горем и общей гордостью. Рис понял, что прежние различия исчезли — в этом новом мире все они были всего лишь людьми…

Когда-нибудь Рубка уйдет от этой звезды, но тела останутся здесь, на орбите, на долгие смены, отмечая прибытие человека в новый мир. И так будет до тех пор, пока сопротивление воздуха не направит тела в топку звезды.

Несмотря на действие свежего воздуха, Холлербах становился все слабее. И вот он слег. Старика уложили в гамак, укрепленный перед прозрачным корпусом Рубки. Рис пришел к старому Ученому. Они смотрели на свет новых звезд.

У Холлербаха начался приступ кашля. Рис положил руку на лоб старика, и потихоньку дыхание того успокоилось.

— Я говорил тебе, что меня следовало оставить, — с трудом проговорил Холлербах.

Рис проигнорировал его слова.

— Вам надо было посмотреть, как мы выпускаем молодые деревья, — сказал он. — Просто открыл клетки, и они вылетели… Они устроились так, будто здесь родились.

— Может, так оно и есть, — сухо заметил Холлербах. — Паллису это понравилось бы.

— Не думаю, чтобы кто-нибудь из молодежи представлял себе, что листья могут быть такими зелеными. И кажется, они уже растут. Вскоре у нас будет достаточно большой лес для сбора урожая, и мы сможем двинуться дальше: искать китов, новые источники пищи…