— Вероятно, вы правы. Поспешное разрушение портала только лишит вас доступа в Прошлое и возможности влиять на происходящие там события.

— Да, мой замысел определяется именно этими соображениями.

— Вы решили отправить кого-нибудь в Прошлое? — спросил Парц.

— Еще нет.

— Правитель, прошла уже неделя, — улыбнулся Парц. — Не кажется ли вам, что ваше молчание несколько затянулось? В любом случае худшее уже произошло. Так или иначе вам все равно придется пойти на это.

«Но возмездие приближается неумолимо», — радостно думалось ему. Парц не удивился бы резкому ответу на свою провокационную реплику, но в речи Квакса он опять почувствовал столь необычную для него растерянность.

— Я не могу составить правильный план действий… Представитель, мне нужно вместе с вами обсудить ситуацию. Я не смог даже приблизительно оценить степень угрозы, но считаю, что угроза, выражаясь по-человечески, бесконечно велика. Моя раса не сталкивалась с подобными прецедентами и, по-видимому, не столкнется с ними в Будущем.

— В принципе с вами согласен. Правитель, — осторожно ответил Парц.

В научном сообществе землян, поставленном в известность о событии, обсуждались последствия побега повстанцев. Большинство специалистов склонялось к мысли, что проникновение людей в Прошлое может привести к размыванию функции вероятности и возникновению некоторых новых альтернативных реальностей. Другие утверждали, что реальность имеет лишь одну неветвящуюся причинно-следственную линию, которая может быть лишь разрушена созданием повстанцами «замкнутой петли времени». Время замкнется на себя, бесконечно повторяя одну и ту же цепь событий.

Никто не мог сказать, изменятся ли в один момент люди, пройдя через мини-смерть и превратившись в совершенно новых персонажей новой истории? Или же окажутся способными преобразиться, примениться к иным понятиям? Но разрабатывать теории было поздно — новое Прошлое надвигалось неотвратимо.

Жизнь стала казаться Язофту ярким бессвязным калейдоскопом событий, из которых невозможно выделить доминирующий смысл. Он не боялся — по крайней мере не думал о страхе, но чувствовал, что мир, в котором он живет и действует, уже изменился. И изменился фундаментально.

— Безумие!

— Представитель, доложите собранную вами информацию о повстанцах.

Язофт вытащил из портфеля документы.

— Мы предполагаем, что повстанцы входили в состав группы, называвшейся «Друзья Вигнера». Незадолго до осуществления этой дерзкой, единственной за все время существования группы акции она не обнаруживала себя как угроза режиму.

— Мы сознательно проводили политику игнорирования подобных групп, — мрачно произнес Квакс, — по примеру колониальных администраций Римской империи, позволявших процветать туземным культам и религиям. Зачем тратить ресурс насилия на подавление безобидных увлечений аборигенов? Эта политика будет пересмотрена для адаптации к изменившейся ситуации.

Парц непроизвольно вздрогнул, уловив в последней фразе предвестие неисчислимых бед.

— Я бы посоветовал не осуществлять резких изменений в стиле и методе управления, — поспешно произнес он. — Осуществляя месть за уже свершившиеся события, вы рискуете утратить стратегическую инициативу.

— Что известно об их корабле? — прервал его Квакс.

Язофт доложил, что корабль был сконструирован и подпольно собран на небольшом острове в Атлантическом океане, называющемся «Британия».

Оккупационный режим планомерно уничтожал накопленный человечеством потенциал, необходимый для освоения космоса. Корабли, находившиеся в дальних экспедициях, отзывались на Землю и на конверсионных площадках превращались в груды непригодного к восстановлению металлолома. Никто, правда, до сих пор не знал, сколько экспедиций, затерянных где-то в дальнем космосе, продолжало выполнять свои задачи. Но в Солнечной системе и в больших иносистемных колониях ни о каких не санкционированных оккупантами полетах не могло быть и речи.

До сегодняшнего дня повстанцы смогли из похищенных с конверсионных площадок остатков межпланетных грузовиков собрать корабль, наделавший столь много шума.

— А кто такой этот Вигнер? — спросил Квакс. — Это имя мне неизвестно.

— Юджин Вигнер, — порылся в своих документах Парц. — Физик-ядерщик, двадцатое столетие, планета Земля. Современник основателей квантовой теории — Шредингера, Гейзенберга. Объектом исследований Вигнера была проблема квантового солипсизма…

Квакс ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: