Реджи прищурился:

— Да вы пьяны. В стельку.

Чуть не вывернув шею, Томас переглянулся с Маркусом:

— Дружище, мы пьяны? Маркус нахмурился:

— Вряд ли. Мой разум кристально чист. Томас кивнул:

— Не припомню, когда в последний раз рассуждал так здраво.

— Совсем не смешно. — Реджи допил свое бренди, разглядывая друзей. — А речь, между прочим, о моем будущем.

Маркус шагнул к нему.

— Так сделай его настоящим! Ты впервые в жизни влюбился в женщину, которая уже ответила тебе взаимностью. И по-моему… — Маркуса вдруг осенило. — Это тебя напугало!

Реджи усмехнулся:

— А ты бы не струсил, если бы помнил, как трудно заживают сердечные раны?

— Тебя пугает не это. Какой же я болван! Как я сразу не додумался! — Маркус чуть не застонал от досады. — Ты боишься брака. Постоянства. Необходимости любить только одну женщину. Отныне и во веки. А ты что скажешь, Томас? Я прав?

— Разумеется. С этой логикой не поспоришь. — Томас решительно кивнул. — Помнится, желающих выйти за него замуж всегда находилось немало, но он их избегал. А теперь, когда брак неизбежен, когда предмет его мечтаний ответил на его чувства и готов пойти с ним к алтарю, наш герой превратился в дрожащую тварь! — Томас усмехнулся точь-в-точь как Маркус.

— Глупости! — отрезал Реджи. — Такой смехотворной чепухи я в жизни не слышал.

Но в этом простом объяснении явно имелся смысл.

Отдавая сердце женщинам, которым он не нравился, Реджи сознавал, что о браке и речи быть не может. И все-таки он мечтал о женитьбе, хотя холостяцкая жизнь была ему по вкусу. Повесой он никогда не был, но тем не менее жил в свое удовольствие.

— А что касается твоей вымышленной репутации, насколько я понимаю, Кассандра неравнодушна к тебе не потому, что ты повеса, а вопреки этому, — заявил Томас.

— Реджи. — Голос Маркуса смягчился. — Я видел, как ты десятки раз бесстрашно рисковал своим сердцем. А теперь боишься, потому что ставки слишком высоки и не важно, выиграешь ты или проиграешь.

— Ты незаурядный человек, дружище, и я горжусь знакомством с тобой, — подхватил Томас. — Втайне я давно мечтал с тобой породниться.

— Ну хорошо. — Реджи ненадолго задумался. — Если вы правы и я в самом деле боюсь женитьбы, пора действовать, потому что еще ни к одной женщине я не испытывал таких чувств, как к Кассандре. Я не хочу потерять ее. — Переполненный решимостью, он вскочил. — Я готов! Я во всем признаюсь ей. Забуду об осторожности. Открою душу. Отдам ей сердце. — Он метнулся к двери, но через несколько шагов остановился. — Значит, придется объяснить, что никакой я не повеса.

— Нет! — в один голос возразили Маркус и Томас. Реджи поморщился:

— Неудачная мысль?

— Кассандра рвется перевоспитать тебя, — объяснил Маркус. — Не лишай ее такого удовольствия.

— Женщины семейства Эффингтон не пасуют перед трудностями, — добавил Томас.

— В таком случае попробую порадовать ее. — Реджи кивнул и бросился к двери.

— Ты намерен объясниться прямо сейчас? — окликнул его Томас. — Уже очень поздно. Она давно спит.

— Разбужу, — пообещал Реджи. — Ждать я не желаю. Спасибо за поддержку вам обоим.

— Он решил ворваться к ней в спальню среди ночи, — сказал Томас Маркусу. — Надо его остановить. Иначе придется защищать ее честь. Пристрелить его и все такое.

— А можно просто сыграть еще партию, — предложил Маркус.

Что ответил Томас, Реджи уже не слышал.

И не жалел об этом. Он торопливо прошел по коридору и поднялся по лестнице. В планы Реджи входило только признаться в любви эксцентричной и неотразимой мисс Эффингтон. Но если вспомнить ее недавний энтузиазм… Реджи усмехнулся и запрыгал через две ступеньки. Погибнет она ненадолго — ведь он твердо решил жениться. И как можно скорее.

Значит, он боится брака? Или перспективы провести остаток жизни с одной и той же женщиной? Ха! С Кассандрой — ничуть. С ней не соскучишься, не затоскуешь по приключениям и бешеным страстям.

Реджи заранее узнал, какую комнату отвели Кассандре: пятую от лестницы, по северной стороне коридора. Отсчитав двери, он глубоко вздохнул, постучал и мысленно выразил надежду, что дверь не заперта. Он нажал надверную ручку, приоткрыл дверь и проскользнул в комнату.

— Кассандра! — тихонько позвал он, прикрывая за собой дверь.

Со стороны постели раздался низкий сонный стон.

В незашторенное окно заглядывала единственная звезда. На постели Реджи разглядел только удлиненный холм.

Он подступил поближе, но не слишком близко. Ему требовалось, чтобы Кассандра внимательно выслушала его, а увидев ее под одеялом, он боялся отвлечься.

— Ничего не говори, просто слушай.

Вздохнув еще раз, он задумался, подыскивая слова. И не нашел ни одного. Черт возьми, почему ему так трудно говорить?

— Я не хочу, чтобы в Лондоне ты, встречалась с Драммондом, — выпалил он. — Или еще с кем-нибудь. Я… неравнодушен к тебе. Больше, чем к кому-либо другому.