Эффингтон пробормотал что-то неразборчивое. Еще несколько минут постояв на пороге, Кассандра наконец захлопнула дверь и облегченно вздохнула. Реджи притянул ее к себе.

— Ты справилась прекрасно.

— И я так думаю. — Она улыбалась в темноте, обнимая его. — Конечно, я бы предпочла, чтобы ты остался здесь…

— Мне пора, — с сожалением перебил он. — Ночь не удалась с самого начала.

— Но ведь завтра будет новый день.

— Само собой. — Он поцеловал ее крепче и дольше, чем намеревался, разжал объятия и задумался, захочет ли когда-нибудь сам уйти от нее.

— Сейчас проверю, не следит ли кто-нибудь за дверью. — Она взялась за дверную ручку, но он остановил ее.

— А ты правда так думаешь? Ты не желаешь принуждать к браку даже мужчину, который тебя скомпрометировал?

— Разумеется! — твердо ответила она. — Я никогда не выйду замуж только затем, чтобы избежать скандала. И никого не заставлю жениться на мне, только чтобы спасти мою репутацию.

— Ясно, — с усмешкой отозвался он. Но Кэсси в темноте не видела его лица и ничего не заметила.

— Ну?.. — Она приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

Наскоро попрощавшись, Реджи проскользнул мимо нее и направился к себе. Только спустя пару минут он осознал, что усмехается. Его походка вдруг стала легкой, осанка — молодцеватой, а в сердце поселилась надежда.

Для мужчины, который только что потерпел фиаско, он был в удивительно хорошем расположении духа. Особенно потому, что выяснил: его возлюбленная, мечтающая выйти замуж, вовсе не рвется к цели, не выбирая средств.

Но тем не менее она соглашалась разделить с ним ложе, не требуя брачных клятв. Реджи прекрасно представлял, сколько внутренних запретов ей пришлось преодолеть ради этого. Она не одержима страстью или по крайней мере охвачена не только ею. Кажется, он разгадал, что все это значит.

Неотразимая мисс Эффингтон влюблена — в мнимого повесу, бесконечно далекого от идеала лорда Беркли.

Предстояло лишь заставить ее открыть душу.

Кэсси сидела верхом на жеребце, которого выбрал для нее сам старший конюх Холкрофт-Холла, и обозревала окрестности.

Стоял весенний день из тех, что поэты воспевают в сонетах. Небеса приобрели такой пронзительный лазурный оттенок, что глазам было больно смотреть на них. До самого горизонта расстилались сочные луга, переливаясь всеми оттенками изумруда. От буйства красок впору было задохнуться. Мир казался немыслимо прекрасным.

Точнее, был бы таким, если бы Кэсси удалось хоть на минуту остаться наедине с джентльменом, с которым минувшей ночью она едва не лишилась девственности.

Половина гостей отправилась к месту, выбранному Гвен для пикника, в экипажах. Остальные, в том числе и Кэсси, предпочли добираться до буколического уголка на берегу озера верхом. Верховую езду она любила, тем более что Реджи выбрал ее, а мисс Беллингем отправилась на прогулку в открытой коляске. Кэсси надеялась, что по пути сумеет поговорить с Реджи, но мистер Драммонд успешно помешал ей, осыпая недвусмысленными знаками внимания. К счастью, он не был назойливым, к тому же Кэсси забавлял полный ревности взгляд Реджи, но злить его ей не хотелось. Особенно после вчерашнего.

Она перевела взгляд на Реджи, и ее сердце затрепетало, но не от счастья. Он уже спешился и теперь беседовал с мисс Беллингем, ее матерью и мисс Хиллиард, ухитряясь флиртовать со всеми сразу. Мисс Беллингем заигрывала с ним напропалую. С таким же успехом она могла бы прилюдно броситься ему на шею. Да, она само совершенство, бриллиант чистой воды и так далее, но, несмотря на глаза редкого фиалкового оттенка, в душе эта женщина безнадежно распутна. И вооружена красотой и обаянием, вдобавок твердо вознамерилась стать очередной виконтессой Беркли. Нечего сказать, хороша мисс Прелесть!

Кэсси досадливо прищурилась, злясь не столько на мисс Беллингем, сколько на себя. Значит, не только Реджи склонен к ревности. Однако если присмотреться, становилось ясно, что он уделяет мисс Беллингем не больше внимания, чем мисс Хиллиард. Вспоминая, что было между ней и Реджи, Кэсси вообще сомневалась, что она вправе ревновать его.

Прошедшая ночь стала роскошной и многообещающей прелюдией. Даже теперь, вспоминая о ней, Кэсси вздрагивала от удовольствия и прислушивалась к непривычным ощущениям глубоко внутри. Однако из головы у нее не шла радость, с которой Реджи выслушал, что она никого не собирается принуждать к браку. Как ни убеждала себя Кэсси, что это ничего не значит, она сама себе не верила. Если Реджи любит ее, а вплоть до последних минут ночного свидания Кэсси была в этом уверена, какая ему разница, что послужит причиной для брака? Или с женитьбой он решил не торопиться?