— Егор Борисович, комиссия из министерства здравоохранения области прибыла с проверкой. Это начальник отдела организации медицинской помощи населению Звонарева Эльвира Валерьевна и две ее сотрудницы, — сообщил Яковлев.

Сибирцев видел, что приехавшие недовольны, видимо, привыкли, что их хлебом-солью встречают, а тут и врача в больнице не оказалось.

— У нас целевая проверка, Егор Борисович, не комплексная. Перед поездкой я ознакомилась с вашим личным делом, переговорила с вашим наставником по интернатуре. Прекрасная характеристика — красный диплом и неплохие способности. Собственно, у нас один вопрос — откуда возникают слухи о неземных операциях и лечении?

— Какие слухи, Эльвира Валерьевна, понятия не имею? — ответил он.

— Так это вы, Семен Петрович, и вы, Аркадий Гайдарович слухи распускаете и меня пытались убедить? — спросила она, глянув на главного врача района и заведующего отделением.

— Эльвира Валерьевна, можно подробнее — что за слухи? — попросил Сибирцев.

— Можно и подробнее, — она ухмыльнулась, — например, этот хам полицейский. Я его осмотрела лично — ни о каких ранениях там и речи быть не может, кроме фантастических сказок.

— Вы, наверное, про Зуева говорите, вот его амбулаторная карточка, посмотрите.

— Амбулаторная карточка? Почему она здесь, а не в ЦРБ — он же в Североянске живет, как я поняла.

— Совершенно верно, Эльвира Валерьевна, вы прочтите, — предложил Егор.

Звонарева открыла карточку, стала читать:

«Зуев Николай Васильевич, старший лейтенант полиции… Объективно — входное пулевое отверстие размерами 1,5 на 1,5 сантиметра по средней подмышечной линии четвертого межреберья справа. Открытый пневмоторакс.

Лечение — проведена операция по методу Сибирцева. Пуля калибра 9 мм извлечена из средостения.

Диагноз — здоров».

— Это что за бред, Егор Борисович, выходит, что слухи лично вы распускаете. Какой еще метод Сибирцева, какая операция? Как может быть здоров человек при таком ранении? Чушь абсолютная. Вы у психиатра давно были? Пишите объяснение. Я не полномочна снимать вас с должности, но полагаю, что главный врач района сделает это незамедлительно.

— Никакого приказа не будет. Можете меня снимать с должности, а к психиатру вам самой надо, — ответил Яковлев и ушел, хлопнув дверью.

Оскорбленная Звонарева округлила глаза и не могла ничего произнести.

— Эльвира Валерьевна, — попытался успокоить ее Костромин, — я сам на этой операции присутствовал лично. В том то все и дело, что Егор Борисович оперирует так, что после не остается и следа, не то что рубцов.

— Сговорились, — ударила кулаком по столу Звонарева, — вы все у меня безработными завтра же будете.

— Дядя Егор, дядя Егор, — закричал вбежавший в кабинет мальчик лет десяти, — Саше на пилораме руку оторвало.

— Что за Сашка, где он? — спросил быстро Сибирцев.

— Внук бабы Дуси, его сюда тащат, а я вперед прибежал, чтобы предупредить.

В кабинет влетел запыхавшийся рабочий с пилорамы, неся на руках окровавленного пятилетнего мальчика, пережав ему плечо своей пятерней вместо жгута. Мальчик уже не кричал от боли, а только постанывал. Егор подошел быстро:

— Спокойно, останавливаем кровотечение… ты, Саша, поспи, так тебе легче будет.

Сибирцев взял уснувшего ребенка на руки, скомандовал медсестре:

— Быстро простынь чистую на стол и тазик с водой.

Медсестры метнулись — одна постелила простынь, другая принесла тазик.

— Где его оторванная рука? — спросил он рабочего.

— Не знаю, на пилораме, наверное, осталась.

— Бегом за ручкой и сюда ее быстро.

Самохина принесла салфетку и накрыла рану. В кабинет вбежала запыхавшаяся баба Дуся, неся с собой отрезанную по середине предплечья руку мальчика.

— В опилках нашла, — произнесла она с трудом от шока и бега на старости лет, отдавая доктору отрезанную конечность, — слава Богу, что вы здесь спаситель наш апостол Егор-чудотворец…

Бабушка упала на колени и стала молиться. Егор, не обращая внимания, опустил принесенную руку в таз с водой, отмыл конечность от опилок, крови и грязи. Видя отрезанную руку мальчика в тазике, Звонарева упала в обморок.

— Этого мне еще не хватало, Клавдия Ивановна, дай ей нашатыря.

Пинка бы ей дать, а не нашатыря, подумала Самохина.

Звонареву привели в чувство, и она молча смотрела на происходящее своими большими округленными глазами. Доктор обмыл водой и остатки предплечья мальчика, потом приставил отрезанную конечность.