Закончив подстригать траву, Рейф взял мотыгу и направился к обнесенному забором огороду. Здесь он столкнулся с очередным проявлением педантизма Франка, а заодно и его организаторских талантов. Хвостики морковок выстроились стройными рядами, как солдаты на параде. Помидоры, однако, валялись на земле вместе с плетями, согнувшимися под их тяжестью, переспелые и гнилые. Тыквы пребывали в несколько лучшем состоянии, но и их нужно было подвязать и отобрать созревшие. Впрочем, Рейф не планировал тратить много времени и сил на сбор урожая. Главная его задача состояла в том, чтобы придать поместью приличный, ухоженный вид. Он выполол сорняки и собрал гнилые фрукты, после чего повез их на кучу компоста возле сарая с инструментами. Проходя с тележкой мимо дома, он всякий раз старался выбрать другой маршрут, чтобы иметь возможность заглянуть в окна особняка. Поначалу, идя мимо, он лишь скользил по ним взглядом, небрежно повернув голову. Но затем, видя, что большинство комнат пусты, он, отбросив всякую осторожность, стал подходить ближе и откровенно заглядывать внутрь. Куда подевались обитатели особняка? Дом как будто вымер. Но ведь хотя бы Филиппа должна быть где-то рядом. Получается, она или сидела наверху, или находилась в какой-нибудь комнате на первом этаже, где не было окон. Впрочем, с таким же успехом она могла и уехать по делам, а он просто не заметил ее отъезда.

Дождавшись вечера и решив, что на сегодня хватит, он поставил тележку и тяпку в сарай и нажал кнопку дверного звонка, чтобы сообщить Хантам, что уходит. Никакого ответа. Но где бы они сейчас ни находились, в отъезде или скрывались внутри, Рейф, после того как убрал рабочие инструменты в сарай, не мог больше околачиваться возле дома, не возбуждая подозрений. Кроме того, он положительно умирал с голоду. За весь день у него маковой росинки во рту не было.

* * *

Отойдя от дома, Рейф сел в машину и поехал в деревушку, отстоявшую от особняка на добрых двадцать миль, и снял комнату в местном пансионе, приютившемся под стенами еще одного древнего средневекового замка. В пиццерии под каменными сводами арки он быстро расправился с двумя порциями чесночного хлеба и двенадцатидюймовой пиццей с шампиньонами и острой колбаской. Затем, заказав бутылку светлого пива, Рейф перебрался за столик на наружной террасе, выходящей на простор деревенских полей. Солнце уже скрывалось за макушками далеких деревьев, окрашивая стены замка в огненно-оранжевый цвет.

Итак, подведем итоги. Какого черта он здесь делает?

Даже если он увидит мальчика, то как узнает, чей тот сын — Хантов или Эммы? С собой фотографии Риччи у него не было, хотя он и видел парочку его снимков. То, что он не додумался захватить с собой хотя бы один, представлялось ему теперь верхом идиотизма. Однажды Эмма обмолвилась, что малыш очень похож на ее бывшего воздыхателя, которого Рейф, естественно, и в глаза не видел. Кроме того, несмотря на все наивные надежды, вряд ли ему повезет стать невольным свидетелем изобличающих разговоров между Филиппой и ее супругом. В конце концов, чего он, собственно, ожидал? Что ворвется к ним в комнату, когда они, запрокинув головы, дьявольски хохочут, приговаривая: «Ха-ха, как ловко мы все провернули?» Эта парочка, судя по всему, не привыкла выносить сор из избы и все время держалась настороже. Впрочем, их поведение выглядело вполне естественным, особенно если они только что похитили чужого ребенка. Хотя, с другой стороны, такая реакция вполне свойственна представителям элиты среднего класса, которые целый день способны ходить с кислой физиономией и поджатыми губами, как будто в задницу им засунули вешалку для одежды.

Рейф отхлебнул глоток пива и подержал его во рту, прежде чем проглотить.

Эмма… Эмма Тернер… Что такого было в этой женщине? Почему он так уверовал в то, что она не может ошибаться, — в отличие от здешней публики, с которой ему пришлось иметь дело? В отличие от Хантов, носа не казавших из своего каменного, притихшего особняка. В отличие от их семьи, соседей, полиции. Черт возьми, получается, даже лаборатория ошиблась с анализом ДНК! Эмма, готовая ощетиниться и напасть на любого, подозрительная, неприветливая, легко выходящая из себя и ранимая… Только теперь Рейфу пришло в голову, что своим приездом сюда он может оказать ей медвежью услугу. Не исключено, что они оба придавали слишком большое значение слову «Бержерак». Быть может, Эмма что-то напутала или не расслышала. Женщина в кафе вполне могла произнести что-то совершенно другое. И оказаться совершенно другой женщиной она тоже вполне могла.

Легкое и приятное пиво сорта «Кроненбург» холодной струей устремилось в желудок. Рейф запрокинул голову. После сегодняшней ударной работы плечи у него изрядно болели. Он вдруг обнаружил, что не мигая смотрит в небо над головой. Буйство темно-фиолетового и оранжевого. Луны сегодня ночью не будет.

Он вспомнил день, когда они побывали на песчаной дюне. Тот вечер, когда он привез ее назад в Бержерак и они стояли в коридоре возле ее комнаты в лунном свете, падающем из окна. Те несколько мгновений, когда ее враждебность вдруг улетучилась и он на краткий миг увидел… отважную, стройную, ранимую и милую женщину которая…

Рейф выпрямился на стуле и отпил еще пива.

Ну хорошо. Если он и дальше намерен продолжать поиски, ему обязательно нужно попасть в дом. Разведать, что к чему Постараться выяснить, куда собрались переезжать Ханты. Он мог сказать, к примеру, что случайно повредил водопроводную трубу и заглянул узнать, есть ли в доме вода. Или что его ударило током во время работы с газонокосилкой и он испугался, что с ним может случиться сердечный приступ.

Или он может бросить все к чертовой матери и еще успеть на рейс до Ла-Паса…

Рейф снова глотнул пива. Перевел взгляд на бутылку. Интересно, где они его варят? Это же самое пиво он пил в Лондоне, но там оно не было и вполовину таким вкусным.

Стены замка между тем сменили цвет на пурпурно-красный.

Нет. Он еще не готов уехать. Он останется и закончит то, ради чего явился сюда.

* * *

На следующее утро он приехал в поместье к семи утра и сразу же принялся подстригать траву на лужайке, полого спускавшейся от дома к воротам. Время от времени Рейф поглядывал на окна особняка. По-прежнему никаких признаков жизни. То ли хозяева еще спят, то ли затаились внутри, то ли уже уехали по делам, кто знает?