А потом вдруг пришла желанная тишина. Было ни хорошо и ни плохо – тихо. И он боялся спугнуть эту тишину. Взял отпуск и перед самым Новым годом уехал на Валдай. В крохотный пансионат на берегу петлистой речушки. Посреди дикого леса. Знакомый ездил, сказал, что помереть со скуки можно. То, что нужно.

Тишина внутри, тишина снаружи – он лечился ею. Видеть никого не хотелось. Завтрак, обед, ужин – вот и все общение. Необременительное. Столик на троих, соседи – старички-супруги. «Доброе утро – разрешите – передайте, пожалуйста – всего хорошего – спокойной ночи».

В первую же ночь выпал снег, которого уже и не ждали. Он падал медленно и мягко, огромными пушистыми хлопьями, к утру мрачный еловый лес за окном стал парадно-белым. Потом ударил мороз. Не просто какой-то там жалкий мороз, а самый настоящий морозище. Поверх снега лег похожий на крупную соль иней. Уставшее за год ленивое солнце подслеповато щурилось.

Кирилл плохо ходил на лыжах, а санки и прочую ерунду для скатывания с гор и вовсе презирал, считая детской забавой. Ему нравилось просто гулять по лесу. Вокруг главного корпуса было проложено несколько дорожек для терренкура, уходящих далеко в чащу, вот по ним он и бродил два раза в день. Это был настоящий ритуал.

Позавтракав, он натягивал аляску, теплые сапоги, меховую шапку и медленно шел среди заснеженных елей, наслаждаясь терпким морозным воздухом – и одиночеством. Изредка попадался кто-то навстречу, кивал ему, и Кирилл кивал в ответ – как милостивый хозяин здешних мест. «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои», - вспоминал он. Ему на самом деле нравилась эта игра – представлять себя властелином этих лесов, снега, солнца.

После обеда он снова отправлялся в лес и бродил, пока снег не начинал маслянисто розоветь. Возвращался в сумерках, отогревался в качалке под теплым пледом, пил кофе. После ужина смотрел телевизор, читал и ложился спать. Сон приходил сразу же – глубокий и спокойный. В пансионате по вечерам показывали кино, были танцы, бар, бильярд, но ему это было неинтересно.

На пятый день своего затворничества Кирилл встретил на прогулке девушку, которую до этого не видел, - наверно, только что приехала. Она шла навстречу, засунув руки в карманы серебристо-серой короткой дубленки с капюшоном. Щеки на морозе раскраснелись, снег скрипел под белыми сапожками. Он кивнул ей – здесь так было принято, все раскланивались со всеми, как на водах в позапрошлом веке. Она улыбнулась – радостно, словно хорошему знакомому, и он не смог не улыбнуться в ответ. «Надо же, какая Снегурочка!»

Потом Кирилл встречал ее в столовой, в лесу, и они обменивались улыбками. Девушка, как и он, гуляла всегда одна, и почему-то ему показалось, что она тоже играет в эту немного смешную и немного стыдную – никому ведь не расскажешь, не поймут! – игру. В Мороза-воеводу. С этого момента он словно начал играть вместе с ней. И в улыбку приветственную вкладывал вот что: в лесу нашем все в порядке, ели заснежены, сугробы никем не потревожены, только солнце, ветер и мы с тобой. Снегурочка – так он звал ее про себя - улыбалась, забавно наморщив нос и прищурившись от снежного блеска, и ему хотелось думать, что она отвечает ему: да, все у нас в лесу отлично.

Утром в канун Нового года Кирилл проснулся и загрустил было. Вспомнилась Маша, елка, красиво упакованные подарки, вернулась много раз пережеванная мысль о том, что всего этого больше не будет. И вдруг кто-то постучался в балконную дверь снаружи.

«Снегурочка!» - мелькнула шальная мысль.

Уцепившись когтями за карниз, в окно заглядывала большая нарядная сорока. Она наклонила голову и смотрела на Кирилла задорно поблескивающим глазом.

Он вскочил с постели, раскрошил в руке оставшуюся с вечера булочку, осторожно подошел к балконной двери. «Только не улетай, пожалуйста!» Сорока уселась на ближайшем дереве и с интересом наблюдала за ним. Высыпав крошки, Кирилл вернулся в комнату. Сорока, подумав, слетела на балкон, поклевала, весело стрекотнула и скрылась в лесу.

Счастье, невыносимо яркое, как солнечный зимний день, накрыло его с головой. «Разве так бывает?
– блаженно улыбаясь, спросил он – то ли улетевшую сороку, то ли… Снегурочку? И добавил: - Сегодня я обязательно с ней познакомлюсь».

Но на завтраке Снегурочка не появилась, и Кирилл забеспокоился.

А вдруг она уехала? Завтра же Новый год. Побыла немного, отдохнула и уехала домой. Праздновать с семьей. Или с любимым человеком.

Впервые за неделю солнце спряталось за низкие тучи. Подул теплый ветер. Снег присыпало мелким лесным мусором. Больше не хотелось играть, и чаша весов качнулись в хорошо знакомую сторону темной тоски. Сорока, предчувствие счастья… Все обман.

Влажный снег сочно, как антоновское яблоко, хрустнул под чьей-то ногой. Кирилл поднял глаза.

– А знаете… - сказали они одновременно и засмеялись.

– Я подумала, что вы уехали, - сказала Снегурочка. – Пришла на завтрак, а вас нет.

– А я подумал, что вы уехали. Хотя… Все правильно, я на завтрак опоздал. С сорокой беседовал. Ко мне сорока на балкон прилетела, я ее крошками кормил.

– Правда? – удивилась Снегурочка. – К нам она тоже сегодня прилетала. Уселась на перила и стрекотала. Я почему-то подумала, что сегодня что-то хорошее должно произойти.