– Только давайте без оскорблений. Лично вам я ничего плохого не сделал.

– Лично мне вы разрушили семью, - Зимин нахмурился. – Так всё-таки, кто был вашим сообщником? Кто-то должен был знать о вашей затее и помогать вам хотя бы морально, советами, анализом ситуации, просчетом последствий.

– Ну, если считать сообщником компьютерную программу «Мыслитель»… - Стасенко усмехнулся. – Четвертая модификация оказалась очень полезной. Особенно версия «4.1».

– Не хотите, значит, сотрудничать со следствием, - Зимин покачал головой. – Напрасно, гражданин Стасенко.

– Гуров.

– Не важно. Сами ведь знаете, сотрудничество вам на пользу. Может серьёзно повлиять на исход дела.

– Если я откажусь, вы меня расстреляете? – Стасенко снисходительно ухмыльнулся. – Валяйте. Посмеемся вместе.

– Нельзя недооценивать противника, гражданин Стасенко, - Леонид указал на потолок. – Видите эту ёмкость? Её установили буквально перед вашим появлением на этой базе.

Точно над стулом Стасенко висел большой плафон, вроде пожарного, что лопается в экстренной ситуации и засыпает помещение порошком.

– Огнетушитель? – Арестованный скривился. – Сожжете меня, а останки засыплете порошком? Тоже придется постараться. Если не спалите дотла, ничего не добьетесь.

– Это не огнетушитель. Это ёмкость с быстротвердеющим гелем. Высохнув, он становится очень прочным. Хотите превратиться в глазированный батончик и провести в таком состоянии тысячу лет, как тот джинн в лампе Аладдина? Подумайте, гражданин Стасенко. Даю вам полчаса…

…Если честно, тридцать минут на размышления требовались в первую очередь самому Леониду. Допрашивать Стасенко следовало вдумчиво, с правильными вопросами, поэтому Зимин и не стал торопиться. Ну и всё-таки полезно было немного помариновать самоуверенного заговорщика, подержать его прикованным наручниками к столу в холодной полутемной комнате.

Мрачноватая обстановка, конечно, могла и не подействовать на столь опытного человека… или как его назвать… на это существо? Но Зимин не сомневался, что висящий под потолком плафон с вязкой субстанцией будет давить на психику перерожденному не хуже нацеленной в затылок винтовки. Оказаться в вечном заточении, словно муха в янтаре… пожалуй, худшая из всех возможных перспектив.

И Стасенко, похоже, разделял это мнение. Он то и дело поднимал взгляд к потолку и нервно играл желваками. Сквозь зеркальную стену комнаты для допросов было нетрудно разглядеть отражение всех эмоций на лице у арестованного. От гнева и ненависти, до страха и отчаяния, транзитом почему-то через горькую обиду. Стасенко явно кого-то мысленно обвинял в своём провале.

По идее, если надавить чуть сильнее, имелся реальный шанс дожать арестованного. Следовало только придумать правильные, убойные вопросы и чётко сформулировать альтернативу: что ждет его в худшем случае, а что – в лучшем.

«Главное – не перегнуть палку, с людьми такого уровня ошибки недопустимы».

Зимин быстро прокачал несколько схем и почти выработал оптимальную линию поведения, но тут вновь сработал принцип «человек предполагает…» и далее по тексту.

В комнате по эту сторону зеркального стекла появилось долгожданное начальство. Да не только непосредственное, но и высшее. Зимин невольно вытянулся по стойке смирно.

– Зимин, - директор СВБСС кивнул и протянул Леониду руку. – Здоров! Знакомьтесь, Владимир Анатольевич, это инспектор Зимин, наш сегодняшний герой.

– Добрый день, - чуть отрывисто сказал Президент и пожал Зимину руку. – Наслышан. Благодарю.

– Служу Советскому Союзу, - негромко, но четко ответил Леонид.

– Запись велась? – Президент перевел взгляд на директора службы.

– Да, Владимир Анатольевич. И обследование почти закончено. Предварительный результат будет с минуты на минуту.

– Эта штука у него на голове… блокирует управление зараженными?

– Так точно. Для связи с ними Гуров использовал технологию «Струна»…

– Ту, которая используется для мгновенной связи с Марсом и Марсианскими экспедициями в полете?

– Да, это пока главное испытательное поле.

– Я хочу поговорить с Гуровым, - Президент скользнул взглядом по Зимину и вернулся к директору. – Дальше вы сами будете вести это дело. Инспектор может отдыхать.

– Есть! Мне пойти с вами?

– Здесь подождите.

Президент кивнул двум охранникам и после них вошел в комнату, где томился Гуров-Стасенко. Увидев Президента, заговорщик заметно сник и лицо у него вновь вытянулось. Бессмертный или нет, а Владимира Анатольевича он боялся до тихого ужаса.

«И как он собирался заставить Президента отказаться от власти? Думал, что на высоте положения будет не так страшно? Нет, всё-таки не вытравил Гуров из себя Стасенко, не вытравил. Жизненный опыт не заменил ему мудрость, а программные помощники вроде «Мыслителя 4.1» не заменили ум. А уж храбрости ему и вовсе негде было набраться».