Майор дал короткую отмашку и один из помощников положил на ближайший стол… синюю папку из спецархива.

– Ничего не понимаю, - Леонид поморщился и мотнул головой. – С одной стороны, вы устраиваете немыслимую провокацию, чтобы найти несуществующую видеозапись этой папки, с другой – приносите её и предлагаете продолжить расшифровку? Где логика?

– Всё просто, гражданин Зимин. Давить на советского гражданина, если он не раскололся сразу, бесполезно. Мы все наследники славных предков и знаем, что такое «молчать, как партизан». С другой стороны, у нас в крови высокая политическая сознательность. Когда расшифруете все записи, вы поймёте, насколько чувствительную для государственной безопасности тему затронули, и вернете нам видеофильм добровольно. Мы уверены.

– А ещё я буду знать слишком много и вы получите право сделать со мной, что угодно?

– У нас и сейчас есть такое право. Вы по-прежнему обвиняетесь в убийстве. Пока непредумышленном, но ведь следствие можно повернуть как угодно.

– Например, «раскрыть» секретную информацию, что «убитый» был сотрудником органов, и тогда мне крышка? Вернее – вышка?

– На высшую меру общественной защиты наложен бессрочный мораторий, если помните. Теперь максимальное наказание – пожизненное заключение.

– Это утешает.

– Но до этого не дойдёт, я надеюсь.

– Конечно не дойдёт. Сфабрикованное вами дело вызывает массу вопросов. На каком основании сотрудник органов вторгся в моё неприкосновенное жилище? Вы действительно думали, что я отправил видеозапись на домашний компьютер, или вы искали пароль от Облачного хранилища? И главный вопрос: куда делся труп? Что вы предъявите суду?

– Что значит, «куда делся»? О чем это вы?

– Сами знаете. Это что, такая стандартная практика: вы набираете на службу близнецов, проводите по бумагам, как одного человека, а потом жертвуете одним из них?

– Загадками говорите, гражданин Зимин. Какие близнецы, что за бред? Но проблема не в этом. Лучше ответьте на вопрос: зачем вообще было снимать секретные документы?

– А зачем вы вообще допустили меня к этим документам? Вы были заинтересованы в этом?

– Да. И вы тоже. Наши интересы совпали. Вас рекомендовали, как хорошего аналитика. Это нас устроило.

– Но моя задача заключалась не в расшифровке, а в анализе, как вы сказали. Я должен был изучить документы и сделать какой-то вывод. Правильно?

– Да. И эта задача с повестки дня не снимается. Более того, для вас она обретает особую актуальность. Если ваши выводы нас не устроят, вы пойдёте под суд за умышленное убийство сотрудника органов при исполнении – тут вы угадали. Если преуспеете, все обвинения будут сняты, вы дадите согласие на сотрудничество, подписку о неразглашении государственной тайны, отдадите нам видеозапись и вернетесь к привычной жизни.

– А на следующий день меня случайно собьет машина.

– Можете оставить видеозапись, как страховку. Вы ведь для этого её сделали? На каком этапе вы поняли, что суете нос в совершенно секретную, а потому очень опасную тему? Можете не отвечать. Став нашим сотрудником, вы сами не захотите отправлять эту запись куда бы то ни было. Оказавшись в нашей системе, люди в корне меняют взгляд на окружающую действительность, поверьте.

– Нет уж, позвольте пока не верить!

– Как угодно, - Репин пожал плечами. – В качестве физкультурной паузы вам разрешается бродить по территории. Только не теряйте время даром. Работу следует завершить к исходу третьего августа.

«Три дня и две ночи, - Леонид внутри кипел, но уровень внутреннего возмущения постепенно снижался. – Если звёзды зажигают, это кому-то нужно. Много непонятного, это да, но ясно главное – меня к чему-то ведут. И не кто-то там, а люди из секретного подразделения КГБ. То есть, и так перчатка брошена КГБ, да ещё и его секретной составляющей. Кажется, такие структуры принято называть «святая святых»? Вызов достойный».

– Мне потребуется доступ в сеть, - после довольно долгой паузы, буркнул Зимин. – И один звонок… другу.

– В сеть выйдете с этого компьютера, - Репин указал на рабочий аппарат на столе. – И не пытайтесь опять хулиганить, ничего не получится. А Варваре Александровне мы сообщим, что ваше с ней свидание переносится на пятницу. Отдыхайте, товарищ Зимин. Подъем в полшестого, завтрак в шесть утра.

Без умысла меняет гнев на милость только погода. В это Зимин верил твёрдо. Все остальные делают это исключительно с определенной целью. Андрей Михайлович работал без вдохновения, это бросалось в глаза, но по инструкции, не придерешься. Сначала подманил Леонида допуском к секретным архивам, словно кота валерьянкой, затем щелкнул по носу, а когда «кот» не понял, наладил пинка под хвост – да какого! Теперь же майор Репин проявил снисхождение, погладил по загривку и удосужился объяснить, что котяра нужен ему для ловли мышей.

Почему не объяснил это сразу? Проверял на вшивость? А какое это имеет отношение к охоте на писклявых тварей? Тут нужны хороший нюх, слух, скорость, когти и зубы. Выискивать блох, а уж тем более пинать кота было абсолютно лишним.

«Значит, всё это туман и дым. И синяя папка, и все устроенные Репиным спектакли. Например, с мнимым трупом. Понятно, что никто из окна не падал. Один товарищ в штатском перевернул кверху пузом всё в моём кабинете, выбросил заготовленный манекен, другой – утащил куклу в машину, а третий – «мнимый близнец», быстренько лег под дерево, изображая жертву. Провернули они эту подмену настолько быстро, что Никита всего и успел-то подняться с шезлонга и заглянуть через край своего балкона. А записи камер они, естественно, подчистили чуть позже. Поэтому сыщик в отделении поначалу обещал отпустить, а чуть позже умолк и притух. Какой ему резон связываться с КГБ? У них свои оперативные игры, мало ли какая это многоходовка? Да и кто вообще его спрашивал? Короче говоря, поскольку история шита настолько толстыми белыми нитками, что стежки увидел даже я, есть в ней какой-то другой смысл. Очень сильно скрытый».