– Точно всё подметил, ротный, - Филин кивнул. – Не нашей закваски эти ферфлюхтеры, а немецкой. Где собрались переходить?

– Здесь рядом, - Гришанин схватил автомат, но почему-то передумал и вынул из ножен на поясе финку. – С вами пойду.

– Нет, - Ворончук прицелился в бывшего штрафника указательным пальцем. – Твоя задача командовать! Разведчики сами всё сделают!

– Вася, слышь… - попытался вступиться за бывшего коллегу Филин.

– Нет! – Старший лейтенант был тверд, как кремень. – Для его же пользы. Назвался ротным, командуй ротой. Иначе опять сорвётся с резьбы.

– Сильно сорвался? – Филин посмотрел Гришанину в глаза.

– За Родину стало обидно, одному трусливому полковнику сопатки прочистил, - лейтенант не отвёл взгляд. – Сам тогда майором был. Полгода в штрафбате. Искупил, награды вернули, а вот звание и должность нет. Сильно тот полковник… он теперь и вовсе генерал-майор… удила закусил. А что расспрашиваешь? Не доверяешь?

– Доверяю, Игорь. Слушай атмосферу, когда мы на противника выйдем, - почти шепнул Филин. – Слушай чутко. Если что, помогай. Дело серьёзное. Есть что особое в арсенале?

– Чего надо, ты скажи, найду.

– Да хоть что, лишь бы заарканить этих гадов, и докторшу нашу спасти.

– Я подумаю, а пока… - Гришанин вложил ему в руку финку. – Держи, земеля. Фартовая. Всё подведёт, а это сработает. Ну, и я помогу.

Ночная Москва это зрелище, пожалуй, ещё более грандиозное, чем она же днём. Всевозможной иллюминации в ней всегда хватало, но двадцать первый век существенно изменил подходы к энергоснабжению, появилась возможность тратить в сто раз меньше электричества на один источник света, поэтому об экономии почти забыли. Теперь всё ограничивал предел фантазии, у которой, как известно, предела нет. Иногда казалось, что ночью перемещаешься в другую реальность, вымышленный мир, где половина всего сущего соткана из разноцветных световых нитей.

Как в таком мире существовали те, кто предпочитал не шляться или ездить по ночному городу, а спать? Они просто задергивали шторы или приказывали домашним компьютерам перевести светофильтры оконных стекол в ночной режим. Очень полезная функция. Казалось, что за окнами обычная лунная ночь. Очертания домов и деревьев, некоторые из фонарей и фары редких старых машин были видны, а современная световая феерия отсекалась.

Похожая система применялась в новых авто. Ветровое стекло частично фильтровало свет по умолчанию, а боковые – по желанию пассажиров. «Всё во имя человека, всё на благо человека».

Зимин не стал отсекать лишнее. Не так уж часто он ездил по ночной Москве пассажиром и видел её во всех красках. Да и когда в следующий раз выпадет такой шанс? И выпадет ли вообще?

К тому же, как ни странно, световая «иллюзия иного мира» помогала думать. Каким образом? Кто ж его знает? Почему лучшие статьи Леонид написал под песни ленинградской группы «Аквариус»? Наверное, они настраивали на какую-то творческую волну. Так и сейчас, буйство красок стимулировало мыслительную деятельность, притормозившую, было, час назад.

Час назад? Зимин вернулся в реальность. За час можно было доехать до Лубянки, обратно и ещё раз туда. Но никаких признаков, что «Чайка» подъезжает к пункту назначения, не наблюдалось. Экипаж машины откровенно дремал, контролируя арестованного скорее с помощью «чувства локтя», чем визуально.

Поскольку «Электроника» перекочевала в карман к Андрею Михайловичу, Леонид попытался найти другой источник информации. Он попробовал взглянуть через плечо водителя на центральный бортовой экран, но увидел только его краешек с эмблемой главного производителя отечественной автоэлектроники фирмы «Радиотехника».

Если вытянуть шею, удалось бы рассмотреть больше, но смысла в этом Леонид не видел. Карта маршрута на экране не высвечивалась. Вместо неё транслировалась какая-то особая картинка. Окружающий мир показывался размыто-пятнистым, наверное курсовые видеокамеры работали совместно с тепловизором.

«Блажь какая-то, - Леонид снова уставился в окно. – Придется ориентироваться по приметам».

Сориентироваться помогла МКАД, узнаваемая в любое время суток, пусть и выглядела кольцевая сегодня непривычно. Вместо бодрых даже ночью потоков легковушек и грузовиков с фурами по ней текли от силы ручейки, а две правые полосы так и вовсе оставались почти свободными в обе стороны. Причина стала очевидна, когда «Чайка» поравнялась в длинной военной колонной. Похоже, армия тоже начала подготовку к празднованию столетия Октября и военные перегоняли технику на полигоны для репетиции грандиозного парада. Или на учения? Кроме боевых машин в колоннах ехали автобусы и большие грузовики с красными крестами. Не хватало только полевых кухонь.

Зимин перевел взгляд на встречную полосу. По ней тоже шла камуфлированная колонна, только другой раскраски, «городской». Вот в её составе было всё.

«Интересно, а эти на какой полигон поехали? Почему в другом направлении?»

Машина свернула с кольцевой и помчалась по узкому шоссе куда-то в лес. Между деревьями то и дело мелькали строения разной этажности, иногда угадывались целые поселки, составленные из личных двухэтажек, но ясность для Зимина наступила только, когда на развилке со светофором и памятником героям Великой Отечественной «Чайка» свернула налево. Путь пролегал по Рублево-Успенскому шоссе. По Ленинским местам. Барвиха, Жуковка, Горки… и снова Горки, только под номерами, вплоть до тринадцатого.