– Это везение?! – У Стасенко заметно вытянулась физиономия. – Мы отравились какой-то химией и вы называете это везением?!

– Давайте, без эмоций, - вмешался Васнецов. – Насколько это возможно.

– Как это без эмоций?! – Стасенко почти подпрыгнул. – Мы можем завтра умереть! Или превратиться в таких же… как те… которых вы гранатами…

– Не превратимся, - уверенно сказал Филин. – Немцы под этой дрянью становились неубиваемыми берсерками, тут сходство есть, только тупыми, как бараны. Если впереди не шел козел… в эсэсовской форме или в камуфляже, они сбивались в кучу и стояли.

– В одном из наших случаев и тут нет разницы, - буркнул по обыкновению Покровский, стараясь не поднимать взгляда на Стасенко.

Политработник всё понял, задохнулся от возмущения и начал багроветь.

– Соглашусь с товарищем капитаном, - торопливо вмешалась Алевтина. – Немецкая дрянь делает из солдат неубиваемых берсерков. Как она действует – понятно только немецким изобретателям этого вещества, но очевидно, что мозги у берсерков работают плохо. В случае же с Филином, да и с вами, система рушится. Вещество такое же, но эффект другой. Все в здравом уме. Почему?

– Вы опять уходите в сторону, - заметил Стасенко.

– Никуда мы не уходим, - возразил Филин. – Просто на ваш вопрос ответа нет. Насчет наших… метаморфоз… правильно? – Он взглянул на Еремину, а затем на Васнецова. Оба кивнули. – Тоже нет ясности. Но лично меня больше волнует другой вопрос: что дальше? Каким боком всё это нам выйдет?

– Вот! – Вечный скептик Покровский поднял палец кверху. – Практичный подход.

– Каким – не знаю, но боком – точно, - сказал Васнецов.

– Все молчи давай, - вдруг оживился Бадмаев. – Сюда много-много человек иди. Сердитый впереди. За ним четыре думать много, не верить чему-то. Ещё трое выпили. Мало-мало, по сто грамм.

– Вот прямо по звуку определили? – Недоверчиво спросила Ерёмина и перевела удивленный взгляд со старшины на Филина.

– С гарантией, - Никита кивнул. – Сами увидите…

…«Сердитым», топавшим впереди всех, оказался старший лейтенант Ворончук. За ним в палату вошли два пожилых врача довольно заспанного вида и два офицера абсолютно не кадрового пошиба. При этом оба носили форму летчиков. Филину это противоречие резануло по глазам. «Летчики» выглядели максимум операторами аэростатов, но имели майорские погоны и даже орденские планки на груди.

Трех замыкающих Филин уже знал. Яков Лейбович, его ассистент и анестезиолог выглядели крайне уставшими после сложной операции. Последний так вообще едва стоял на ногах. И когда успели?

То есть, Бадмаев ошибся только в дозе. Остальное сошлось. Но Еремина не успела выразить своё восхищение бурятскому следопыту. Старший лейтенант ОКР СМЕРШ Ворончук начал с места в карьер.

– Вся шайка в сборе! – Вася вел себя, как Стасенко на партсобрании, причем было не понять, всерьёз он или так жёстко разыгрывает. – Какая приятная неожиданность! Даже подполковник Стасенко здесь! Предупреждаю на берегу, граждане, за дверями конвой, во дворе – взвод автоматчиков! Ведём себя тихо, отвечаем на вопросы чётко, сидим ровно, не ёрзаем! Вам всё понятно? Вопросы?

– Одеться можно?

– Валяй, Филин. Хотя так, конечно, виднее, что отстреливать при попытке к бегству.

– Не поможет, - сдержанно икнув, сказал анестезиолог. – Как у ящерки хвост – чпок!.. и снова вылезут.

– Това-арищи! – Возмутился Стасенко. – Где ваша культура и совесть?!

– Это нам и предстоит выяснить, - Ворончук прищурился и обвел всех «длинным» взглядом. – Ну так что, есть желающие сделать чистосердечное признание?

– В чём? – Спросил Васнецов.

– В том, что вы боги! – Анестезиолог глупо хихикнул.

Ворончук зыркнул на троицу врачей и Яков Лейбович с ассистентом вытолкали расклеившегося коллегу в коридор.

– Желания признаться, как понимаю, нет, - старший лейтенант обернулся к одному из врачей постарше. – Симон Леонтьевич, вы сможете провести полное обследование этих… подозреваемых?

– Подозреваемых… в чем? – Немного растерянно спросил врач.

– Это имеет значение?

– Нет, нет, конечно же нет! Я хотел спросить, на предмет чего обследовать, что мы ищем?

– Вы меня спрашиваете? – Ворончук уставился на врача не мигая, как учили.

– Ах, да, да, конечно! – Симон Леонтьевич обернулся к другому «заспанному» доктору. – Вениамин Захарович, надо сделать анализ крови, мочи, рентген…

Врач обернулся к Ерёминой. Та развела руками и взглядом указала на Ворончука.

– Простите, любезный Василий… э-э…

– Просто товарищ старший лейтенант, - подсказал Ворончук.

– Да, да, конечно. Алевтина Дмитриевна тоже арестована? Рентген по её части.

– Здесь пока никто не арестован, - Василий поморщился. – Просто разбираемся. Если доктор Ерёмина докажет, что не состоит в шайке… пусть делает свой рентген. Но по моим сведениям, она вколола себе немецкое снадобье.