– Малолетку приготовил?
– коряво промолвил главрач, хитро прищурившись.
– Я тут вспомнил, ты мне тысячу должен с мая, я конечно не настаиваю, но сильно поиздержался, в кармане комар пищит.

Стас дёрнул плечами. Иосифа Семёновича он откровенно недопонимал: какая тысяча, из какого года долг? Есть конечно версия, что Вайцеман переупотребил хирургического спирта. И какая нелёгкая принесла его в такое время?

– Война на дворе, а вы деньги требуете, - с отвращением протянул Стас.
– Зачем они вам?

– Война? Да это пиротехника у китайцев бахнула! Ты чего-то путаешь, патологоанатом. Деньги зачем? А для чего их вообще выпускают? Чтобы наслаждаться жизнью, танцуя с девочками и попивая пивко. Ты любишь девочек, Стасик?
– Вайцеман убрал Стаса в сторону и вошёл в помещение морга.

Олеся вытирала тряпицей лицо и руки. Главрач как полководец выступил на середину комнаты, гордо задрал голову, кутаясь поглубже в просторный плащ. Он выглядел по-пацански вызывающе дерзко и растерявшаяся девушка замерла у столика с кувшином и тазиком.

– Вы кто будете, гражданочка?
– голосом жестокого судьи провозгласил Иосиф Семёнович.

– Я подруга Стаса. А вы главврач?

– Я самый. Я что, ждали?

– Немного. Там война, да?
– Олеся слегка захныкала. Самый длинный день измотал все нервы.

Главврач поубавил пару, как-то осунулся, постарел года на три.

– Слушал радио, говорят: азиатский диктатор рассылает по небесной почте "подарочки". А я ведь говорил на собрании профсоюза, что нельзя жалеть раненного льва - он разорвёт вас на части. Зачем мы торгуем оружием с изгоями, против которых выступает весь мир? Америка - самая здравая бабёнка: ласкается с тем, кто не угрожает ей самой. А мы прыгаем в постель к любому, раздвигаем ноги, получаем свою порцию удовольствия, а потом за это удовольствие платим слишком горькую цену. Вы со мной согласны, барышня?

Олеся подошла к этому мужчине в зелёном плаще и взяла его за руки кончиками пальцев. Её голубой маникюр очень понравился Вайцману: такой же был у его дочери.

– Я не очень опытная в сексе, - тихо и на ушко произнесла девушка.

Вайцман ехидно ухмыльнулся:

– А я ведь видел, дорогая моя, как вы с Стасом там, у распределительного щита...

Олеся погладила его шершавые пальцы, подмигнула без улыбки.

– Вы зачем пришли?

– Дело у меня есть. Стас, не стой там, иди сюда. Вот как: в кабинете у меня женщина умалишённая бьётся в конвульсиях, а укол я один сделать не могу: держать её надо. Она хрипит и всё Сатану вспоминает, говорит, бесы на волю вышли, земля отдана им на заклание и никому не спастись. А я слушал, слушал, да и поспешил к вам: надо бы её успокоить. А может её совсем умертвить, а?

Стас выругался как последний такелажник.

– Вы в своём уме, Иосиф Семёнович!
– закричал Стас.
– Она же не бес, а живой человек!

– А ей про бесов можно?
– не менее напористее высказался главврач.
– Это она мне, православному христианину... Милочка, вы пойдёте со мной? Не бойтесь, на улице ни души: всех вывезли вояки, и лишь я спрятался за сейфом. Сижу, дрожу как кленовый лист, а эта бешеная забегает, вопит как юродивая: прощай, человечество, Князь Тьмы взял тебя на поруку! И это мне, правос...

– Успокойтесь, доктор!
– Олеся взяла Иосифа Семёновича под руку.
– Пойдёмте, мальчики, на встречу приключениям.
– Девушка как-то по-недоброму захохотала во весь голос.
– Мы прём голодною толпой, долой Добро, и Тьму долой!

Они вышли из морга. Туман рассеялся, появились тёмные облака. Стас взял с собой сумку с инструментарием, лекарством и деньгами. Не забыл он и проеду и воду. Его грызло предчувствие, что обратно на место работы он не скоро попадёт. А что сейчас делать в этом морге? Прошла эвакуация, а значит потенциальных клиентов не будет. А что будет с теми мертвецами, которыми забиты холодильники? С той девочкой-утопленницей? Скоро исчезнет электроэнергия, встанет генератор, и тогда...

Фрагмент 9

– Помоги ему, чего стоишь как в столбняке, перевяжи ему ногу, - возбуждённым голосом командовал Вайцман.

Олеся в полушоковом состояние принялась приводить Стаса в чувства. Молодой человек от запаха нашатыря заохал, стон его был тягуч как козье меканье. Рана была небольшая, но чересчур болезненная. Такие раны отнимают больше сил, калечат злораднее.

– Он-то копыта не бросит?
– засомневался в стасовом здоровье главврач. Он закурил, отсморкался, сел на стул с кривыми ножками. Всё меньше понимая, что он здесь делает, главврач пожалел что не поспал подольше, не посмотрел важный волейбольный матч.