А потом Пенза полностью оказалась под контролем людей и Президента России. И это был первый шаг к освобождению Земли. Только вот он едва не стал последним…

Президент говорил о том, как он планирует вместе с министром обороны реорганизовать силы самообороны, которые мы тренировали, как вдруг ожила система громкой связи с «Экслером».

– Алексей, это Боубен. Тут такое дело… Наши спутники номер пять и шесть засекли очень мощную энергетическую сигнатуру в районе Крымского полуострова. Судя по сигнатуре — это космический корабль. Очень большой. Если бы линкоры или авианосцы могли садиться на такие планеты, как Земля, я решил бы, что это или линкор, или АВ… Судя также по сигнатуре — он прогревает двигатели…

– Принято, адмирал. Вам нужно тогда ждать его на траектории перехвата, валите его, когда он выползет на орбиту. А мы — не дадим ему это сделать. Если это линкор, сами понимаете, не Вам с ним связываться. Оповестите земные линкоры — пусть попробуют прикрыть огнём.

– Хорошо, Алексей.

Я посмотрел на первых лиц России.

– Ну что, господа… Кажется, вот и решение всех наших проблем — наши враги таки решили свалить с Земли. Думаю, что когда это произойдёт, всё должно само вернуться на круги своя. А мы… А мы немного полетаем…

– В смысле? — спросил Президент.

– Очень просто, — ответил ему министр обороны. — Космический корабль такого класса, о которых они говорили, в космосе очень опасен. Практически непобедим. А вот на планете, или в атмосфере — он не в состоянии использовать все свои боевые системы. И теперь его сбить будет проще, чем вступать с ним в дуэль в космосе. Я прав?

– Верно, — ответил я.

– А почему Вы не искали его, пока он на стоянке своей стоял? — спросил Президент.

Вместо ответа я вывел на монитор фото со спутника, на котором было место приземления «Невидимки», до того, как мы перегнали его на эту базу.

– Вы здесь корабль видите?

– Нет…

– А он здесь. Просто так хорошо работает камуфляж у нас. Так вот, Земля — она большая. И искать линкор, каким бы огромным он не был — проблема большая… Так что — это не наша вина, что его засекли только что… Ну, и, раз так, то разрешите Вас покинуть, господа…

Я нажал клавишу на своём браслете и произнёс в микрофон:

– Всем пилотам собраться в ангаре. Время готовности — две минуты.

Заработали ревуны аварийной сигнализации, голос информатора начал повторять мою фразу — в общем, начался на базу такой организованный кавардак и хаос. Только, в отличие от Хаоса, все знали свою роль, и все знали, кому и куда бежать…

Я быстро поднялся на лифте в ангар и оказался около своей машины. Потом примчались и все прочие — Карен, Сапар, Анжела, Экстремал и Демон. Особняком стояли пилоты из группы Странника. Их Карен успела подготовить тридцать человек…

– Ставлю боевую задачу, — сказал я. — На территории Крымского полуострова обнаружен вражеский космический корабль класса линкора или авианосца. Этот корабль сейчас попытается выйти на орбиту с целью уйти от нас открытый космос. На орбите находятся два линкора земной постройки, которые практически не укомплектованы экипажами — и «Адмирал Экслер», который ни разу не линкор, а всего лишь авианосец. Наша задача — поднять наши машины — использовать суборбитальный прыжок и перехватить вражеский корабль до того, как он сможет выйти в космос. Вопросы?

– Командир, а мы сможем выполнить суборбитальный прыжок? — спросил сам Странник, который и командовал своими пилотами.

– Да, сможете. Прыжок рассчитают компьютеры наших машин — мы просто перешлём его вам. После того, как выйдем на перехват — ваша задача — бить москитные силы противника и прикрывать нас. Ваш позывной — «Странники», наш «Призраки». Боекомплект для Вас — ракеты класса «борт-борт», для нас — «борт-борт» и «борт-корабль» в пропорции 30/70. В общем, по машинам!

Автоматические системы ангара сами подвесили под наши машины выбранный мной боезапас. После чего на базе были открыты верхние люки ангара, а сами перехватчики были поданы на электромагнитные катапульты. Теперь запускать нас должны прямо вверх и с катапульт — чтобы быстрее выйти на траекторию для суб-о. После того, как мы заняли места в кокпитах, катапульты выстрелили все корабли в небо, двумя залпами.

Перегрузка на старте была около пяти единиц. Нам это было не страшно. Некоторые опасения вызывали у меня пилоты Странника, но даже в том случае, если бы кто-то из них потерял сознание, автоматика не допустила бы несчастных случае. Несколько минут работы ускорителей — и перехватчик достигает максимальной высоты — когда на него уже почти не действуют силы притяжения. В кокпите почти воцаряется невесомость. «Молния» буквально замирает в пространстве — атмосферы за бортом, считай, что уже нет, так, что-то непригодное для дыхания… Перехватчик делает переворот вокруг себя, прицеливаясь к точке своего назначения — это управление на себя взял бортовой ИИ, высчитывающий курс. Машина движется, подрабатывая маневровыми двигателями, а потом, активируются маршевые движки — и машина стартует вниз, словно выпущенная из катапульты…

На меня снова наваливается перегрузка — и это уже не пять единиц, а все десять — программа спуска специально рассчитана так, чтобы возможные средства ПКО противника не могли эффективно работать по нашим машинам. На броне перехватчиков и истребителей (группа Странника летала на слегка доработанных «Хищниках») бушевала плазма. Специальное покрытие фюзеляжей полностью отрабатывало все высокие температуры — если бы в кокпите была атмосфера — а её стравливали для полётов в боевых условиях, её температура не превысила бы комфортных девятнадцати градусов по Цельсию.