Ещё в прошлом году Баранов немало слышал жалоб от приходивших в Ново-Архангельск американских капитанов на действия доктора Шеффера. Почти одновременно получил сигналы об интригах американцев против компанейских людей на Сандвичевых, об изгнании колонии русских с острова Оаху. И тогда он отомстил своим давним партнёрам-бостонцам тем, что почти прекратил закупать у них товары и отказался подписывать новые соглашения о совместном промысле морского зверя. Прежним хорошим отношениям пришёл конец. Он понимал, что американцы никогда не простят ему захват компанией острова Кауаи. Но ставки в этой игре были слишком высоки, и он был готов платить за этот успех утратой некоторых торговых связей.

В состоянии жесточайшего уныния и меланхолии встречал Баранов пришедший в двадцатых числах июля под флагом Российско-Американской компании уже знакомый ему корабль «Суворов», совершавший ныне своё второе кругосветное плавание.

Баранов был уже не в том возрасте и не в таком состоянии духа, чтобы ехать на корабль для личного приветствия прибывших на нём офицеров. Обида против прежнего командира «Суворова» лейтенанта Лазарева всё ещё не прошла. Кого-то прислали на сей раз? Неужели компания не извлекла уроки из прискорбного инцидента, вынудившего главного правителя подать на лейтенанта Лазарева жалобу в Санкт-Петербург с просьбой тщательно разобраться в действиях флотского офицера?

Посланный им для встречи корабля лейтенант Подушкин возвратился часа через два вместе с командиром судна, которого представил давним своим сослуживцем и приятелем лейтенантом Захаром Ивановичем Понафидиным.

— Вот ведь как бывает, Александр Андреевич, — радостно блестя глазами, говорил Подушкин, — лет десять назад на одном корабле по Средиземному морю ходили и, надо же, на краю земли повстречались!

Сослуживец Подушкина лейтенант Понафидин был чуть постарше своего коллеги, лет тридцати четырёх. В отличие от щеголеватой бородки, украшавшей Подушкина, лицо Понафидина было тщательно выбрито, в глазах читались приветливость и искренняя радость от встречи. Баранов, пожимая его руку, с облегчением подумал, что, если интуиция его не подводит, с этим офицером никаких проблем возникнуть не должно.

Поздравив лейтенанта с благополучным прибытием, Баранов попросил конторщика Терентьева принести лёгкое угощение и начал неторопливо расспрашивать: когда вышли из Кронштадта, каков был маршрут плавания и прочее. Для него явилось неожиданностью, что на этот раз компания направила ему два корабля. На втором, рассказывал Понафидин, «Кутузове», должен прийти командир экспедиции капитан-лейтенант Гагемейстер. Они разошлись у берегов Перу, и, дав предписание капитану «Суворова» следовать прямым курсом к Ново-Архангельску, сам Гагемейстер пошёл в Калифорнию, чтобы доставить туда грузы, предназначенные для форта Росс.

«Что ж, тем проще, — думал Баранов. — Ежели Понафидин и не начальник экспедиции, то и необязательно давать ему отчёт о своих действиях, тем более делиться огорчениями по поводу неудавшейся операции на Сандвичевых островах. Дождусь прибытия Гагемейстера, а уж тому, как ни крути, придётся всё доложить».

— Сколько ещё офицеров на корабле и кто они? — спросил Баранов.

Он всё же опасался, что вместе с Понафидиным на «Суворове» пришёл кто-то из прежнего экипажа, который возглавлял Лазарев.

— Лейтенанты Яновский и Новосильцев, — чётко отрапортовал Понафидин.

— Кто-кто, Унковский? — насторожился Баранов.

— Не Унковский, а Яновский, Семён Иванович, — с лёгкой улыбкой поправил Понафидин и, как бы устраняя всякие сомнения, добавил: — Здесь, в Русской Америке, мы все впервые.

— Вот и прекрасно, добро пожаловать! — тоже улыбнулся тонкими губами Баранов. — Рад был познакомиться, Захар Иванович, и, по нашему обычаю, извольте пожаловать завтра на обед ко мне вместе с вашими офицерами.

— С удовольствием, — поднимаясь, сказал Понафидин.

Он вопросительно взглянул на Подушкина, и Баранов, уловив значение этого взгляда и понимая, что присутствие на обеде Подушкина разрядит возможное напряжение встречи, как о само собой разумеющемся сказал:

— Ты же, Яков Аникеевич, не откажешься завтра присоединиться к нам?

— О чём разговор, Александр Андреевич! — широко улыбнулся Подушкин. — Уж позвольте мне опекать дорогих гостей.

В воспитательных целях Баранов решил позвать на предстоящий обед и сына Антипатра. Парню как-никак уже двадцать лет, бредит морем, мечтает выучиться на флотского офицера, да и в морских вояжах, как стукнуло ему тринадцать, неоднократно бывал. Последний раз плавал на «Ильмене» и успел вовремя сойти на берег в форте Росс, до того как начались у экипажа неприятности с испанцами. Антипатру будет интересно послушать рассказы бывалых моряков.

И ещё одна мысль мелькнула у Баранова: как бы так половчее сделать, чтобы познакомить с офицерами дочь Ирину? Семнадцать лет, невеста. В Ново-Архангельске какое для неё общество? — одни промышленники. А вдруг есть среди этих офицеров холостые парни, вдруг что-то у них там завертится? На обед, конечно, не пойдёт, стесняется сидеть в мужской компании. А молено иначе сделать. Пусть часам к пятишести, когда они заканчивать будут, поднимется в библиотеку, где её фортепиано стоит, и побренькает там свои музыкальные пьески. А он под видом осмотра дома пригласит туда гостей, там и познакомит с ними дочь, будто бы случайно.