Тёплый морской ветер щедро наполнял холстинные паруса, увлекая крутобокие славянские лодьи на восход вдоль скалистых таврических берегов.

В лодьях высились груды конских шкур, туго набитых мехами. Крепко увязанные, лежали бочонки с мёдом и воском. Связанные попарно верёвками, на дне лодьи угрюмо и покорно сидели холопы и холопки.

Разморённый качкой, боярин Могута лежал на носу передней лодьи, из-под нависших бровей зорко оглядывая проплывавшие мимо борта чужие берега.

Наконец вдалеке показались белокаменные стены прибрежного города.

— Ну, вот и Корсунь, — удовлетворённо сказал себе Могута и, повернувшись вполоборота, кликнул своего старшего сына: — Надёжа!

Поспешно переступая через ноги холопов и лодейников, Надёжа подошёл к отцу, почтительно застыл.

— А подай-ка мой сундучок...

Надёжа поднял с дощатого настила окованный медными пластинами дорожный сундучок и с поклоном протянул его отцу, но когда Могута полез в карман широченных штанов, то вдруг обнаружил, что утерял ключ.

— Вот незадача!.. — в сердцах вымолвил боярин, обшаривая карман за карманом в поисках заветного ключа. — С утра ведь — точно помню — был, а теперь куда запропастился?!

Попытался открыть сундучок вначале ножом, затем принялся ковырять замок железной скобой — всё без толку.

В сердцах боярин пнул сундучок носком юфтевого сапога, с досады даже плюнул.

Над неподатливым сундучком склонился Надёжа, повозился немного и сокрушённо вздохнул...

Подошёл кормщик Арпил, тоже попытался открыть замок, но вскоре и он раздражённо махнул рукой:

— Проще его это... топором...

— А тебе бы только крушить всё подряд!.. — сердито прикрикнул Могута. — Ступай к себе на корму!..

За суетливыми мучениями боярина и его кормщика наблюдал связанный по рукам и ногам могучий холоп, с лицом тёмным, словно бы обожжённым огнём.

— Чего скалишься? В зубы захотел? — спросил Могута, раздражённо вскидывая глаза на нахального холопа.

— Ежели велишь, я тебе твой сундук открою, — пообещал холоп.

— Надёжа, развяжи ему руки, — приказал Могута.

Надёжа склонился над холопом, распутал сыромятные ремни, стягивавшие руки насмешника.

Холоп потёр кисти, изувеченные ремнями, поглядел по сторонам, потянулся к правому плечу Могуты, спокойно расстегнул и снял с боярского плаща фибулу, зубами умело согнул булавку, едва ковырнул в замке, и сундук открылся.

А холоп распрямил иглу фибулы и со снисходительной усмешкой протянул боярину.

— Где это ты научился чужие сундуки открывать? — полюбопытствовал Могута, вновь закрепляя фибулу на своём плече.

— Я — коваль... На своём веку столько замков выковал, что теперь могу открыть любой запор хоть с закрытыми глазами, — с достоинством ответил холоп. — Похоже, что и этот сундучок — моей работы.

— Э-э, да за таким шустрым умельцем глядеть в оба нужно!.. — проворчал Могута. — Надёжа, чего уставился? Связывай его не мешкая!.. — приказал Могута сыну, и Надёжа вновь опутал руки холопа сыромятными ремнями.

Из сундука Могута достал потёртый кожаный мешочек, развязал, высыпал на ладонь тускло блеснувшие на солнце золотые монеты, отсчитал несколько золотников, а прочие снова высыпал в кошель.

— Эка досада, а как же мне теперь этот сундук запереть? — огорчённо хлопая себя по бёдрам, сказал Могута.

— Надобно тебе новый ключ выковать, — посоветовал холоп.

— А вот это уже не твоего холопьего ума дело! — рассерженно прикрикнул Могута. — Арпил, ты поглядывай, куда правишь!.. А ну, бездельники, навались на вёсла!

— Спускай паруса!.. — скомандовал Надёжа.

Лодейники, поплёвывая на руки, взялись за вёсла, изготовились в ожидании команды кормщика.

Парус затрепетал и бессильно обвис, затем медленно пополз вниз, накрывая собой холопов и прочие грузы.

Кормщик всем телом навалился на гребь, лодья круто накренилась на левый борт, поворачивая к берегу.

— И-и-эх!.. — крикнул Арпил лодейникам, и ударили по воде длинные вёсла, вспенилась у бортов зеленоватая морская гладь.

Следом за первой лодьей весь караван потянулся в уютную тихую гавань, где стояли на рейде или покачивались у массивных каменных причалов длиннотелые стремительные царьградские дромоны, низкосидящие в воде хеландии и арабские фелуки под косыми парусами.