Так мудрые врачи мажут мёдом край чаши, в которой подносят больному горькое лекарство.

Культура, представляя собою плод коллективной работы неисчислимых предыдущих поколений, теперь достаётся каждому варвару-неофиту почти что даром.

Варвары имеют возможность без особого труда и стараний приобрести средства материального благосостояния, средства умственного и даже нравственного развития, добытые ценою бесчисленных ошибок и жертв, и даже сами заблуждения прошедших времён могут служить варварам полезными уроками, лишь только обнаружилось бы у них желание усвоить эти уроки...

Казалось бы, должен быть счастлив народ, и позднее других выступивший на мировую арену, и имеющий своим соседом столь высокоразвитое государство, ибо он наследует все сокровища мудрости, накопленные цивилизованными государствами.

Но эти дикари отворачиваются от святой и чистой православной веры, зато жадно впитывают в себя еретические разномыслия.

И всё-таки побеждать варваров следовало не мечом, но — словом. Слово сильнее меча.

Одна из самых великих загадок бытия — как слово обретает власть над людьми?!

Не божественное Слово, но обычный звук порой заставляет огромные толпы незнакомых людей совершать упорядоченные действия, и слово может двигать даже горы, если этому слову будут повиноваться тысячи людей с лопатами.

Слову — верят, слова — боятся, словами выражают и любовь и ненависть...

Но ещё более загадочной представляется власть не слов, а вовсе уж бесплотных идей над умами и телами людей.

Ещё менее материальная, чем слово, не всегда даже выразимая словами, какая-нибудь идея может вначале воспламенить душу одного человека, и если он окажется достаточно неистовым, огонь из его души перебросится на другие души, и заполыхает невиданное пламя...

Не разумеют дикие тавроскифы своего пути!.. Святая обязанность империи — привести их к Истине, привести их к Богу. Без высшей Идеи жизнь тавроскифов протекает бессмысленно и жалко. Нет у такой жизни смысла, нет вечности, не осознают они бессмертия души, и что же им, бедным, остаётся?.. Прилепиться друг к другу, попытаться устроить подобие счастья на грешной земле... Попытка наивная и обречённая на неудачу. Земные дела они ставят выше небесных просто потому, что даже не догадываются о существовании высших ценностей. Указать им путь к спасению через веру в Иисуса — вот достойная цель...

Все религии порождены естественным страхом смерти.

Нагнетание страха смерти, нагнетание ужасов грядущих мучений — вот задача любой монопольной идеологии. При этом догматы ислама были во многом соблазнительнее христианских заповедей — ведь посмертное блаженство предпочтительнее загробных мучений?.. А уж как прельщают легковерных дикарей своими россказнями еретики!..

Ереси на неподготовленных варваров действуют подобно моровой заразе, дурману, повальному пьянству... Беда, когда народ не подготовлен к сопротивлению чужим завлекательным идеям. Эти идеи могут опьянить миллионы легковерных и увести их с пути истинного... Павликиане — вот главные враги христианской империи. Еретики не любили этот мир... Они не создали ничего прекрасного.

Феофилакт рассматривал христианскую империю как оплот и опору истинной веры и полагал, что распространение христианского вероучения в полной мере соответствует интересам государства — того самого царства из пророчества Даниила, которое «сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно».

Провидение распорядилось таким образом, чтобы у тавроскифов не было древних полисов с их традициями демократического управления, не было цивилизованности и утончённости. Увы, им не была, как ромеям, дарована античность, когда лучшие умы могли позволить себе совершенствоваться в своём искусстве на городских площадях, когда философы беспрепятственно познавали мироздание, когда скульпторы ваяли шедевры, а поэты слагали бессмертные поэмы. Этим дикарям до сих пор приходится денно и нощно заботиться о приискании пропитания. У них нет в достаточном количестве рабов, которые могли бы исполнять все необходимые работы на пашне и в мастерских... Однако, подражая цивилизованным соседним народам, эти дикари живо сменили звериные шкуры на парчовые плащи, но, разумеется, не смогли под добротной одеждой скрыть свою дикарскую сущность... Какой изысканности и утончённости можно ожидать от них?! Помилуй, Бог!..

Порой Феофилакт задумывался: под влиянием каких причин совершается внутреннее развитие человеческих скоплений, именуемых государствами?

Почему одни народы остаются почти неподвижными, а другие соединяются в обширные империи, в которых бурлит общественная жизнь, где издаются законы и сочиняются трагедии?

Почему во главе всемирного процесса в разные эпохи оказываются разные народы?

И есть ли во всех исторических событиях хоть какая-нибудь последовательность и закономерность?

В субботу после полудня протоспафарий Феофилакт отправился на ипподром. В дни ристаний туда устремлялся весь Город, привычно разделяясь на две примерно равные половины, на две партии ипподромных любителей острых ощущений — на голубых и зелёных, на прасинов и венетов.

Когда-то, давным-давно, жители отдалённого провинциального Византия в урочные часы точно так же разделялись на цирковые партии прасинов и венетов, и каждая партия громкими криками подбадривала своих любимцев, призывала к ним победу, а соперникам точно так же сулила позор поражения.