По землянке поплыл удушливый запах палёной шерсти и горелого мяса.

Собравшись с духом, Радогаст выдернул меч из козла, перехватил рукоять клещами, так чтобы клинок свободно болтался над землёй, и легонько ударил по нему правильным молоточком.

Меч отозвался чистым протяжным звуком.

Радогаст, затаив дыхание, чутко вслушивался — не послышится ли неверное дребезжание, не зазвучат ли предательские подголоски, — ударил ещё раз...

— Слышишь, Жданко? Звенит-то, звенит-то как!.. — упоённо воскликнул старый волхв. — Угодили мы, стало быть, Сварогу.

Подойдя к туше козла, Радогаст достал из-за голенища сапога кривой засапожный нож и тем ножом в два приёма отсёк рогатую голову, пошептал над ней заклинания и бросил в кузнечный горн.

— Вот вам, Сварог и Сварожичи, за доброту вашу к малым детям своим...

А Ждан без сил упал на земляной пол.

Когда Ждан очнулся, то увидел перед собой невесть откуда явившийся дымящийся горшок с мясом.

— Подкрепись, да и за работу, — сухо сказал Радогаст.

Ждан ошалело покрутил головой, затем прикоснулся ладонью к горячему боку горшка, удостоверился, что это ему не привиделось.

— Эхма, хлебца бы, — мечтательно произнёс Ждан, жадно втягивая ноздрями одуряющий запах варёного мяса.

— Эдак ты, пожалуй, ещё и соли попросишь, — проворчал дед, ловко выхватывая из горшка козлиную лопатку и передавая её Ждану. — Ешь, чего дают.

Ждан впился зубами в сочное мясо, принялся глотать кусками, почти не успевая жевать.

Когда насытился, блаженно откинулся на кучу древесного угля и долго лежал, прикрыв глаза, поглаживая ладонями туго набитое брюхо.

— Принимайся за работу! — повелел Радогаст, укрепив каменный жёрнов на двух колодах. — Помогайте нам, боги!..

Ждан поплевал на ладони и налёг на ручку, раскручивая жёрнов, который Радогаст обильно поливал заговоренной водой.

Веером брызнули искры с калёного клинка, из-под окалины показалась светло-серая сталь. Радогаст удовлетворённо крякнул, но в глазах его, потемневших от тяжкого труда, не было радости.

Целую неделю пришлось Ждану безостановочно крутить тяжёлый жёрнов, пока Радогаст однажды вечером не сказал:

— Хорош!..

Ещё день ушёл на костяную рукоятку — самую простую, без украшений.

Ножны дед отыскал старые, клинок входил в них без усилия, того и гляди мог вылететь от самого лёгкого толчка. Радогаст вставил в ножны узкие деревянные пластины, удерживавшие меч в любом положении и не препятствовавшие, когда нужно было быстро выхватить клинок.

— Всё, — хрипло проронил Радогаст. — Помоги мне собрать поленницу.

Ждан следом за дедом вышел из кузницы на запорошенный сажей двор. Тишина стояла вокруг, только слегка шумели высокие деревья.

Усадьба Радогаста помещалась на отшибе — люди, которые избирали одинокое существование — волхвы и колдуны, кузнецы и плавильщики железа, — всегда подозревались в обладании сверхъестественной силой, которая связывалась в сознании с мраком ночи или смертью, и от таких людей сородичи старались держаться подальше.

С неба летели мягкие крупные снежинки, сквозь тучи просвечивали зелёные звёзды.

Когда поленница была сложена посреди двора, Радогаст тихо вымолвил:

— Прощай, Жданко... Мой тебе последний наказ: уходи на боярскую засеку, разыщи там своего отца. Упади в ноги Гагану, исполняй всё, чего ни потребует, только верни Бажена в род.

— Сделаю, как велишь, — растерянно ответил Ждан. — А как же мне, волхву, ходить с оружием?..

— Не до твоей волшбы нынче! Надо род спасать. Вместо отца сам садись в поруб, но вызволи его из неволи... Без Бажена вовсе сгинет род Лося. Не может род без старейшины... Верно, за то и прогневались на нас боги, что до сей поры старейшину из боярской неволи не выручили, за то и мне кара...

— Не уходи, дед! — взмолился Ждан. — Без тебя нашему роду как выжить? Не уходи.

— Молчи! — повысил голос Радогаст. — Глянь окрест себя — живой души не осталось в нашей верви... Это я накликал на род гнев ушедших прежде. Мне и прощение у них добывать. А теперь принеси огня.

Понял Ждан, что не хочет дед уходить из жизни у него на глазах, покорно полез в землянку.

Вздул огонь в горне, сунул туда смолистую головню, дождался, пока заполыхает во всю мочь.

Сдерживая дрожь в коленях, выкарабкался из кузницы наружу и увидел Радогаста на верху поленницы.