Шрифт:
Позже они вытянулись на постели, прильнув друг к другу. Фал уткнулась ему подмышку и засопела. За окном взрывались фейерверки и рассыпались в темном небе россыпями ослепительной красоты цветов. Торин смотрел на них и улыбался.
====== Глава 31, последняя, она же ЭПИЛОГ ======
Ори с улыбкой подмигнул удивленной и растерянной Дарфейн, не знавшей, как реагировать на столь необычное событие, как приход разряженного и слегка нервного Кили в сопровождении спокойного как сытый мумак Двалина и тихонько ржущего Фили.
– Мы посидим с малышкой, – сказал он, подталкивая старшего и Фили в сторону гостиной. –А вы тут… поговорите.
Двалин добродушно ухмыльнулся и пошел нацедить старого вина в погребе. Из гостиной доносились голоса Ори и Фили, ссорящихся, кому первому держать Нанфи.
– Фейн… -Кили ужасно смутился, поймав её взгляд. –Фейн… я…нам надо поговорить…
Она удивленно кивнула, видимо, не понимая, в чем дело, оторванная от приготовления обеда. Пропустила его вперед, в смежную с гостиной комнату, где спала вместе с крошкой Нанфи.
– Что с тобой, Кили? На тебе лица нет!
– Фейн… я должен тебе кое-что сказать…- Кили смотрел на неё такими беспомощными глазами, что у неё все оборвалось внутри. –Я знаю…Торин мне сказал… что отпустил тебя.
Дарфейн вздрогнула, чуть подавшись назад, положив руки на сдвинутые колени.
Она вздрогнула, всё ещё не осознавая того, что он сказал, глядя на него почти со страхом. Неужели он почувствовал, что стал кем-то для неё за все те три года, что она была наложницей его дяди? За тот год, что он бывал в её доме, нянчился с крошкой Нанфи. Дарфейн сама себе боялась признаться, что веселый и ласковый, как домашний котенок юноша затронул в её душе что-то. Она по-своему любила Торина, с которым у неё была договоренность, которому она была верна и родила дочь. Но то было скорее восхищение мужеством и красотой, и должное королевской крови. А Кили… ей вдруг вспомнилось, как он сидел всю ночь у постели заболевшей Нанфи, держа её маленькую ручку в своей. И как помогал ей по дому, починить сломавшиеся предметы обихода, перетащить мебель и присмотреть за малышкой. Она не смела признаться себе в том, что её теплая дружеская любовь к младшему из принцев превратилась в чувство совсем другого рода. Не смела признаться, пока была женщиной Торина.
Он поцеловал её руки, крепко сжав в своих.
– Я люблю тебя Фейн. Ты самая прекрасная, самая женственная и нежная. Я не женился бы никогда, если бы ты продолжала оставаться женщиной Торина...
Он смешался, растерянный, во власти обуревающих его чувств. Дарфейн жадно вслушивалась в его слова, желая и не смея поверить.
– Кили…не смейся надо мной… разве такое возможно?
Он придвинулся ближе, обняв её, прижавшись к ней, с неописуемым счастьем ощущая её, наконец-то, в своих объятиях. Дарфейн погладила его темные волосы. А потом расплакалась, зарывшись в них лицом.
Она молча гладила его волосы, лицо, кивая, не в силах ничего ответить, потому что горло сжали слезы. Кили поднялся, держа её на руках, и вышел в гостиную.
Двалин вошел в гостиную, таща приличных размеров бочонок и пять кружек.