Так что он честно сознался:

– Дамблдор просил меня приглядывать за Снейпом.

Глаза у Питера сделались круглые, как блюдца; это признание застало врасплох даже Джеймса – но затем на его лице вспыхнула свирепая радость.

– Просто блестяще, - выдохнул он.
– Да он у нас в два счета расколется, эта образина чумазая! И Эванс будет в безопасности…

– Может, и так, конечно, - Ремус пытался не подать и виду – но внутри отчаянно молился, чтобы ему удалось как-нибудь замять эту идею.
– Но Джеймс – мне кажется, ты так и не понял… Дамблдор просил меня присмотреться к Снейпу. Это означает, что нам нельзя… - над ним издеваться, - …донимать его разными выходками и шалостями.

– Но мы же не шалить собираемся!
– возмущенно возразил Джеймс. Что ж, он хотя бы не повысил голос, и на них никто не обращал внимания, если не считать пары девчонок. Но те все равно таращились на Сириуса, который стоял рядом с друзьями и молчал, скрестив на груди руки.
– Мы просто хотим восстановить справедливость – а еще Эванс – ее надо спасти от этого скользкого урода!..

– Но нам нельзя это делать! Дамблдор точно узнает!..
– настаивал Ремус – его желудок словно завязался в узел, а ноги подкашивались.
– Он же велел мне наблюдать за Снейпом… если тот вдруг загремит в лазарет – как думаешь, что скажет директор?..

– Но мы не станем тебя впутывать! Лунатик, ты же нас знаешь…

– Ты так ничего и не понял, - сказал он беспомощно; хоть и подозревал, что это бесполезно, но взглянул на Сириуса с надеждой – тот, однако, казался совершенно безучастным.
– Джеймс, он сделал меня старостой – это и так большая ответственность, а сейчас выразился и вовсе недвусмысленно: ему не нужен самосуд, он хочет…

– Ну что, мальчики, как у вас дела с Щитовыми чарами?
– преподаватель старался говорить дружелюбно, хоть явно не питал симпатии ни к одному из своих студентов.

– Хвост, - скучающим тоном произнес Сириус, - атакуй меня.

– Э-э… - Питер был явно озадачен и не слишком-то доволен, но все равно нацелил на него палочку и решительно воскликнул: - Фурункулюс!

Сириус выставил такой мощный щит, что Питер отлетел назад, перекувырнулся через парту и грохнулся на пол. Раздался хохот.

– Сириус!
– укоризненно воскликнул Ремус, помогая подняться на ноги побагровевшему Питеру.

– Извини, Хвост, - Сириус ухмылялся от уха до уха.
– Я думал, ты отфутболишься.

– Что ж, - профессор пытался скрыть растерянность и нервозность за деловитостью, - хорошая работа, мистер Блок, продолжайте в том же духе… - и поспешно ретировался. Сириус презрительно усмехнулся ему в спину.

– Все нормально?
– спросил Ремус, стараясь не давать воли раздражению на Джеймса и Сириуса.

– Угу, - пробормотал Питер – щеки его все так же пылали.

– Лунатик… - снова встрял в разговор Джеймс.

– Если это не про Щитовые чары, то я и слышать ничего не желаю, - отрезал он – ладони моментально вспотели.

– Как скажешь, - огрызнулся Джеймс.
– Только это забавно, не правда ли – ты так печешься о защите, но мне защищать Лили не помогаешь!..

“О да, конечно, не помогаю – проклинать, кого тебе заблагорассудится!
– сердито подумал Ремус и стиснул зубы, чтобы что-нибудь ненароком не ляпнуть.
– Но ты бы, верно, сказал, что кругом прав, а Снейп – злобный и коварный Пожиратель и получает по заслугам…”

Неужели Джеймс не понимает, каково это – когда все вокруг повторяют, что так тебе и надо, потому что ты само зло во плоти?..

“Конечно, нет, - по-равенкловски рассудительно ответил внутренний голос.
– Он не оборотень и никогда не слышал о себе ничего подобного”.

С задних парт пополз шепоток; Ремус поднял голову…

В классе стоял Снейп.

Сердце ухнуло куда-то в пятки.

– Вы опоздали, мистер Злей, - преподаватель, кажется, даже вздохнул с облегчением – что угодно, чтобы отвлечься от строптивых студентов, с которыми промаялся сорок пять минут; правда, это чувство прожило недолго – Снейп глянул на профессора с такой брезгливостью, что она уже граничила с искусством.

– Я был в больничном крыле, - сообщил Снейп. Его взгляд на мгновение задержался на Джеймсе, а на губах мелькнула презрительная усмешка – и нет, это была не игра воображения… Ремус почувствовал себя последней дрянью – поругался с Джеймсом, близким другом, который так хорошо к нему относится – и из-за кого!.. Этот жуткий тип – настоящее чудовище…

“Но они все равно не правы, - напомнил ему внутренний голос тоном заправского хаффлпаффца.
– Так поступать нельзя. Да, Снейп такой, какой есть, и его ты не переделаешь – но это еще не значит, что можно смириться с тем, как себя ведут они”.