“И это должно меня утешить?” - спросил тогда Ремус…

– Вне всяких сомнений, - совершенно ледяным тоном согласился Снейп.

– Я… должен признаться, что не очень-то умею лгать, - поколебавшись, сказал Ремус.
– И совершенно теряюсь, как только мне начинают задавать вопросы.

– Кто бы мог подумать, - сухо откликнулся Снейп.
– Однако если это не очередной приступ самоуничижения, советую разбавлять свои слова правдой.

– Значит, я скажу Дамблдору, что мы все обсудили? И… про нашу договоренность, да?..

– Как хочешь. Кроме того, я бы мог… - ему невольно представилось, как собеседник лениво рассматривает собственные ногти, - …готовить для тебя Аконитовое зелье. То самое, о котором я упоминал. Да, общества друзей ты лишишься, и потеря тяжело скажется на твоем звере, но он по-прежнему будет меньше буйствовать.

– Я… - голова отчаянно кружилась; он не слишком-то хотел пить то, что сварит для него Снейп, особенно если тот потребует подписать информированное согласие на прием экспериментального зелья, которое способно…

– Стоп, - он резко выпрямился, - а с чего ты вдруг решил, что друзья как-то влияют на мое состояние? Тебе же неоткуда было об этом узнать!

– Всего лишь логичное предположение, Люпин, - так гладко и без запинки ответил тот, что чутье невольно зашептало: он умен и прекрасный лжец – не он ли только что тебя учил, как лучше скрывать правду?..
– Раз вы бродите по окрестностям школы вчетвером, и никто еще не умер, напрашивается вывод, что до сих пор им удавалось хотя бы отчасти тебя контролировать.

– Ну да, так оно и есть – но ты явно о чем-то умалчиваешь…

– Как это по-гриффиндорски, - вздохнул Снейп.
– Разумеется, да; с чего ты вообще взял, что я все тебе выложу?

Ремусу до боли захотелось хоть как-то укоротить хвост этой самодовольной скотине. Но если ты хочешь от кого-то одолжения – изволь смиренно склонить голову и задрать лапки кверху. В итоге он закатил глаза (по-прежнему незрячие) и сказал:

– Да я и сам себе поражаюсь. Ну, теперь-то ты меня вылечишь?

– Да.

А потом что-то слабо зашуршало, и Ремус снова занервничал.

– А глаза лучше закрыть или открыть?
– спросил он, пытаясь взять себя в руки… очень хотелось поежиться или вцепиться в простыню, но это бы выглядело совсем уж жалко.

– Возможно, ты не захочешь их открывать – хотя бы для того, чтобы избежать неприятных ощущений, когда зрение к тебе вернется. Не отвлекай меня больше, Люпин.

И Снейп негромко заговорил – голос шелестел в ушах, бесконечный, неумолчный, тянулся монотонным речитативом… Ремус не узнавал язык – может, англосаксонский? – и слова текли мимо, как вода; потом его обожгло, точно колючим ветром, и новый порыв растрепал волосы, а кожу неприятно защипало… Лицо стянула какая-то субстанция – она забивалась в рот и нос, облепляла удушающей пленкой, и Ремус распахнул глаза – мелькнула паническая мысль: “Так и есть, он решил меня убить…”

…а потом темнота развеялась, и эта штука на лице тоже… что-то засосало их в себя, словно пылесос – бумажную салфетку… в глазах взорвался свет, заплясал тупыми иголочками; Ремус выругался и закрылся от него руками…

– Я же предупреждал, Люпин.

Он протер глаза. Медленно их разлепил. Прищурившись, оглядел больничное крыло… полумгла, испещренная кляксами теней – только-только забрезжил рассвет… моргнув, он повернул голову и посмотрел налево, на Снейпа, который…

– Боже милостивый, - всполошился Ремус, - это Джеймс и Сириус, да? Что они с тобой сделали?

– Ничего, - Снейп разговаривал своим обычным голосом, но по лицу его разливалась восковая бледность, как у мертвеца, а под запавшими глазами залегла синева, и он казался старше своего возраста – черты заострились, кожа обтягивала каждую косточку…

– Твой вид… настораживает. Тебе бы… слушай, тебе бы и правда лучше отменить свое заглушающее заклинание – или что ты там наложил, чтобы Помфри не помешала – и позвать ее…

– Она мне ничем не поможет, - Снейп убрал свою палочку.
– Если твои глаза функционируют, как обычно – то бишь куда лучше мозгов, – то я пойду.

– Хорошо, - Ремус не стал развивать эту тему.
– Да, с ними все в порядке. Спасибо тебе. Большое спасибо. Я… но ты уверен, что Джеймс и Сириус…

– Они совершенно точно ни при чем, - в левом глазу Снейпа словно замерцал огонек.
– Вчера я обеспечил их занятием до глубокой ночи. Отработка у профессора Макгонагалл.

Ремус не знал, что на это ответить. В груди бурлил какой-то странный смех – то ли от изумления, то ли от беспомощности…

– Ах ты… - нет, это бесполезно; он сдается.