Соседки не стали ее дожидаться – так и ушли втроем; правда, Корделия нерешительно проговорила: “Увидимся за завтраком”, - Лили вымучила ответную улыбку, которая получилась такой же фальшивой, как и та, что была адресована ей.

Последний взгляд в зеркало – и она наконец сдалась. Да, повторять свое “я совершенно здорова” сегодня придется добрую сотню раз, и да, разгром на голове убедительности ее словам не добавит, но заморачиваться с прической все равно не хотелось. Хотелось только одного – найти Северуса. А ему плевать, какие у нее волосы.

Подхватив свою сумку со школьными принадлежностями, она шагнула на лестницу, ведущую в гриффиндорскую гостиную, и уже спустилась примерно до середины – но тут сработал сигнал тревоги. Клаксон пронзительно заверещал, ступеньки под ногами выпрямились, сливаясь в единую ленту, и превратились в гладкий спуск. Вскрикнув, Лили шлепнулась на задницу, ударилась о камень и заскользила вниз… целых три витка лестницы, а потом она врезалась – чего уж точно не ожидала!..

…в Джеймса.

Внутри стало пусто – словно чье-то заклинание разом испарило все ее внутренности.

Это была их первая встреча – теперь, когда проклятия не было, и мир не затуманивала пелена безразличия… Она впервые по-настоящему увидела Джеймса – услышала его, увидела и услышала их всех… взрыв хохота неподалеку – это Сириус, но и остальные тоже смеялись, а кто-то даже дал петуха… Ее переполняли эмоции – слишком много всего, слишком одновременно; будто в той передаче о цунами, которую показывали по телевизору – когда океан затопил дома и машины, разрушил их и разбросал одним ударом волны, а потом подхватил обломки и покатился дальше, неотвратимый и неостановимый…

Ее сумка – она повисла на шее у Джеймса, захлестнув ее петлей… Бессмысленная мелочь, но Лили отчаянно в ней нуждалась; сосредоточилась на ней изо всех сил, словно этот пустяк – единственное, что отделяло ее от безумия. Не исключено, что это и впрямь было так… как в Коукворте, в доме ее родителей; она тогда проснулась, и в ушах стояла тишина – все смолкло, Гарри больше не кричал, и в голове вдруг возникла мысль: мне надо почистить зубы. Я в пижаме, и мне надо почистить зубы.

А сейчас ей было нужно отцепить свою сумку от Джеймса.

– Эванс?
– у него перехватило дыхание – то ли Лили перестаралась и слишком сильно рванула за лямку, то ли Джеймса так поразил ее сегодняшний вид – ну еще бы, после того вчерашнего кошмара… - Ты уже выздоровела?

В горле успел поселиться ком размером со скумбрию, так что вместо ответа получилось только кивнуть. Они оба дернули за сумку – одновременно, и умудрились сшибить с Джеймса очки; он нагнулся за ними, и Лили заметила Сириуса – тот развалился с каким-то ветхим фолиантом в красном кресле у камина. Сириус – и с книгой? У Лили голова пошла кругом; может, она действительно сошла с ума?

Нет, надо было выметаться отсюда, и поскорее; мысль зудела, словно комариный укус: прочь отсюда, прочь отсюда, прочь отсюда… Расталкивая толпу, Лили поспешила к выходу, но у самой двери ее схватили за руку – Джеймс! – и душа провалилась в пятки.

– Эванс?
– на нее уставились встревоженные глаза, брови приподнялись над очками… “Лили, это он! Хватай Гарри и беги!..” - это были его последние слова…

Она ударилась в слезы.

– Джеймс! Что ты натворил?
– возмутился мелодичный женский голос.

– Ничего!
– возразил он в замешательстве.
– Эванс, в чем дело?.. Что не так?

– Сохатый… - это был голос Сириуса; Лили ничего не видела из-за слез, но воображение отчетливо дорисовало, как он закатывает глаза.
– Когда перед тобой плачет девчонка, полагается не стоять столбом, а начинать ее утешать.

Джеймс осторожно похлопал ее по плечу – она зашлась всхлипом и уронила лицо в ладони. Кто-то пытался ее успокоить – девичий голос шептал что-то участливое…

– Ничего-то ты не умеешь, - произнес Сириус и, судя по звукам, поднялся с кресла и подошел ближе – а потом вдруг приобнял Лили за плечи одной рукой и слегка погладил чуть выше локтя; она настолько этого не ожидала, что даже отняла от лица ладони.

– Вот так это делается, - и с этими словами Сириус подтолкнул ее навстречу Джеймсу – они налетели друг на друга, оба пошатнулись, он рефлекторно ее поймал…

– Бродяга!..

Лили стояла к нему вплотную, уткнувшись носом в школьный галстук… Но от Джеймса почему-то не пахло Джеймсовым парфюмом – наверное, еще не начал им пользоваться. Никаких знакомых запахов… лишь ароматы Хогвартса, но не ее Джеймса – ни морковного пюре, ни сливового детского питания, ни ярко-синего одеколона, которым он так щедро поливался по утрам, ни маггловской зубной пасты – Лили всегда держала в ванной небольшой запас… Только шерсть. И школьное мыло.