— Кто с нами?

За спиной у Алимова выросли семь человек.

— Пошли, товарищи!

У входа стоял, опираясь на винтовку, солдат. Михайлов, пряча вспыхнувшие в глазах веселые искорки, подошел к нему:

— Стало быть, жандармов охраняешь?

— Приказано, ваше благородие.

— Я начальник милиции. Приказ отменяю. Шагай, братец, в свою часть. — И Михайлов тут же приказал одному из милиционеров: — Принимай, товарищ, пост.

Молодой парень в старой шинели, приставив к ноге винтовку, встал у входа. Михайлов легко вбежал на невысокое крыльцо. За ним — Алимов и остальные. В парадном к ним бросился дежурный офицер:

— Куда?

— Мы — милиция. Потрудитесь, господин офицер, сдать револьвер и указать, где хранится оружие жандармерии, которая с данного момента ликвидируется.

Офицер хотел что-то возразить, но Алимов обезоружил его, передал на попечение троим милиционерам и поспешил вслед за Михайловым.

На втором этаже быстро отыскали нужную дверь и без стука вошли. В огромном, хорошо натопленном кабинете за большим столом сидел усатый полковник — начальник жандармерии. Он какое-то время смотрел на незнакомых людей, затем недовольным тоном произнес:

— Почему входите без разрешения?

— Так уж и без разрешения? — улыбнулся Михайлов. — Нам не только разрешил, но и поручил это сделать народ, от имени которого я как начальник Минской милиции объявляю жандармерию распущенной, а вас, господин начальник, арестованным!

— Вот как! — криво ухмыльнулся полковник. — Но почему вы решили, что я подчиняюсь вашим требованиям? Здесь командую я, и, заметьте, в этом помещении находятся мои сотрудники. Кстати, вот у меня, — он порылся в бумагах на столе, — заготовлено постановление о вашем аресте.

Алимов быстро пересек кабинет и встал рядом с жандармом:

— Оружие!

Один из милиционеров взял винтовку наизготовку. Жандармский начальник побледнел:

— Это же произвол! Я позову охрану!

— Вокруг здания и внутри него охрана наша, — жестко сказал Михайлов. — А что касается произвола, то не вам об этом говорить.

Пока Алимов помогал главному жандарму снимать шашку, ремень с револьвером и кобурой, Михайлов взял у него из рук постановление о своем аресте. Пробежал глазами текст, улыбнулся:

— Опоздали, господа! Раньше надо было позаботиться, а теперь руки коротки!

По приказу Михайлова собрали всех сотрудников жандармского управления. Им было объявлено о роспуске жандармерии и предложено, оставив на месте все служебные документы и оружие, покинуть помещение. Алимов вызвал со двора своих людей, расставил их у дверей кабинетов со строгим наказом: задерживать каждого, кто попытается вынести оружие или какие-нибудь бумаги.

Операция прошла спокойно и быстро. В помещении жандармского управления оставалась только охрана — девять тщательно проинструктированных милиционеров. Остальных Михайлов и Алимов посадили в машины и направились к тюрьме. Вскоре машины, свернув с Захарьевской на Серпуховскую, остановились у больших железных ворот. Мрачное здание с круглыми башнями высилось над кирпичной стеной. Михайлов громко постучал в ворота эфесом шашки. Сбоку приоткрылась небольшая дверца, показалась голова заспанного служивого.

— Чего так рано?

Михайлов не дал ему договорить:

— Я начальник милиции. Веди к начальнику тюрьмы. — И, не дожидаясь ответа, слегка оттолкнул тюремщика, прошел во двор. За ним Алимов и пятеро милиционеров. Михайлов тихо приказал своим:

— Отоприте ворота и загоните машины во двор. Люди пусть будут наготове.

Они подошли к огромным дубовым дверям, на которых тускло поблескивали металлические шипы. В узком оконце появилось худощавое усатое лицо:

— Вам кого?

— Начальника! Да поскорей, скажите, начальник городской милиции спрашивает.

Оконце захлопнулось. Томительные минуты ожидания. Наконец послышался грохот отодвигаемых засовов, одна створка дверей открылась и перед милиционерами предстал начальник тюрьмы. Низенький, брюхатый, с тараканьими усиками, с одутловатым, землистым то ли от пьянства, то ли от болезни почек лицом.

— Кто меня спрашивал?

— Я. Здравствуйте, — Михайлов козырнул. — Я начальник милиции, вот мои документы. — Он выждал, пока начальник тюрьмы прочтет удостоверение, тоном приказа сказал: — Возьмите ключи от камер, где сидят политические, и проводите меня туда.

— Вы что, хотите их выпустить? — с дрожью в голосе спросил начальник тюрьмы.

— Непременно и безотлагательно.

— В таком случае я должен позвонить в жандармерию...

— Не стоит. Жандармерии уже не существует, а их начальник арестован. Я думаю, вы не хотите, чтобы вас постигла та же участь?

Начальник тюрьмы бросил взгляд на милиционеров за спиной у Михайлова, на грузовики с вооруженными людьми и поспешно согласился:

— Хорошо. Я подчинюсь силе...

Одна за другой распахивались двери камер.