В это самое время Шяштокас и Дмитриев подходили к перекрестку Магазинной и Губернаторской. На углу остановились, закурили. А вот и Антонова. Она, очевидно, торопилась — дышала тяжело и часто. Поздоровались. Шяштокас представил ей Дмитриева:

— Это и есть мой дружок. Через одну решетку на небо смотрели, так что повязаны на всю жизнь.

Антонова придирчиво осмотрела Дмитриева: здоровенный, угрюмый да еще с уголовным прошлым — как раз то, что нужно.

— Пройдемте во двор, там и поговорим. — Не дожидаясь ответа, она первой шагнула в полутемную арку. Двор был глухой, зарос лебедой и какими-то мелкими кустами. Очевидно, Антонова заранее облюбовала его, потому что уверенно свернула налево. Пройдя десяток метров, они оказались у небольшой самодельной скамьи. Сели. Антонова сразу же перешла к делу:

— Я вижу, что вам вполне можно доверять. Не надо ни рассказов о себе, ни ваших имен. Впрочем, как я понимаю, вам тоже нет дела до того, кто я.

Дмитриев грубовато спросил:

— Что от нас требуется?

— Я уже говорила вашему другу, — Антонова нашла в себе силы улыбнуться Шяштокасу. — Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от мужа. План такой: в тот день и час, когда я вам скажу, вы под видом водопроводчиков приходите в дом номер шесть по улице Петропавловской. Там будет мужчина по имени Любомир Святославович — это и есть мой муж. Ваша задача... Ну, в общем, вы знаете.

Шяштокас спросил:

— Сколько?

— Что сколько? А-а... По пять золотых десятирублевок. Рассчитаемся и разойдемся навсегда. Вы меня не видели и знать не знали, я вас — тоже.

— Думаете, это так просто? — с сомнением проворчал Шяштокас.

Антонова поняла его по-своему.

— Хорошо, плачу по семь монет. Если вас и это не устроит — найду других, посговорчивей.

— Когда надо? — спросил Дмитриев.

— Дело должно быть сделано до конца этого месяца.

Поколебавшись, Шяштокас и Дмитриев вынуждены были «уступить». Но Дмитриев, как и было условлено с Шяштокасом, сказал:

— Я считаю, что дом — не самое подходящее место: может подняться шум, прибегут соседи, зайдет, скажем, письмоносец или кто из знакомых. Нет, здесь надо все хорошенько обмозговать. Дайте нам денек, мы все обдумаем и завтра предложим свой план.

— Не возражаю. Встретимся на этом же месте, но только не завтра, а через два дня. На завтра и послезавтра мы приглашены в гости.

Алексей Крылов пришел в штаб, когда Антон Михайлович уже выслушал доклад Шяштокаса и Дмитриева.

— Ну, — подался он навстречу сыну, — что делала после свидания с нашими хлопцами будущая вдовушка?

— В наилучшем расположении духа пошла домой.

— Еще бы, — съязвил Дмитриев, — мужика договорилась укокошить — чем не праздник?

Антон Михайлович был сосредоточен и хмур. Он понимал свою ответственность и не торопился с принятием решения. Спросил:

— У кого какие предложения?

— Одно предложение, — сказал Шяштокас. — У Антоновой много золота, а мы должны помнить, что золото это принадлежит народу. Поэтому надо узнать, где она его прячет. Сама же эта дамочка вряд ли отдаст.

— Та-ак, — протянул Антон Михайлович. — У кого еще что?

Заговорил Алексей:

— Считаю, что нам не помешало бы разобраться в причинах смерти первой жены Антонова.

— Правильно, — поддержал Алексея отец. — Ты этим и займешься. Завтра же побывай в полицейских архивах, поищи дело, а затем, я думаю, тебе придется съездить и в деревню, вблизи которой находился дом Антонова. — Антон Михайлович обвел усталыми глазами своих подчиненных и закончил: — Я поручил трем нашим товарищам, чтобы с сегодняшнего дня они неотступно следили за барыней.

Роман Алимов чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Последний приезд Нади многое решил: в тот самый вечер, когда они встретились у Михайлова, Роман сделал ей предложение. Надя ответила согласием, хотя и не сразу, а уже на вокзале, когда уезжала в Петроград. Договорились, что свадьбу сыграют осенью: к тому времени Надя рассчитывала перебраться в Минск.

Повезло ему и в другом. С помощью Шяштокаса Роману удалось сблизиться с Сашкой, и теперь он ежедневно проводил время у соседей. Какую-то роль сыграло и его имя, распространенное среди цыган. Даже то, что Альгис долго не показывался, Роман сумел обратить на пользу дела, чтобы еще больше войти в доверие.

Было это так. Однажды под вечер, когда они с Сашкой сидели на бревне возле сарая, в котором шумно всхрапывали лошади, тот неожиданно спросил:

— Что это Альгис где-то пропадает?

— Да подвернулась ему в городе какая-то работа.

— Не знаешь — какая?

Роман на мгновение задумался. Сказать, что не знает, значит, какие же они с Альгисом друзья? Придется приоткрыться, хотя это и повлечет за собою другие вопросы.

— Точно не знаю. Он мне только сказал, что познакомился с какой-то барыней и та поручила ему одно выгодное дельце.