– А как же вы?

– Я-то? Просто, пока моё содержание будет обходиться меньше, чем польза от ритуалистики, то буду жить. Возможно, неплохо.

На следующее утро в госпиталь пришли вооружённые люди. Меня и нескольких детей сразу отделили и вывели на улицу. Вернее её остатки. Наш-то дом был целёхонек, а вот вокруг сплошные руины, в которых уже суетилась строительная техника, расчищая завалы. Потом вывели тех кто смог сам передвигаться и тем самым доказал свою потенциальную полезность новым хозяевам. Среди них заметил и Изю. Остальных прирезали, как заявил мне мой коллега по несчастью, в смысле такой же подросток. Нас же загрузили в грузовик и повезли куда-то. Хоть бы тент установили козлы! Не удивительно, что наша группа сбилась в кузове в кучку, стараясь хоть как-то удержать тепло. Одеты мы были, как попало. Надо отдать должное, самых младших затолкали в середину. Среди них оказался и я. Видимо, даже на подростка не выгляжу.

***

– Смотрим в камеру, не моргаем. Имя, фамилия чётко и внятно.

– Пётр Крюков.

– Указательный палец в сканер.

– Ай!
– воскликнул от лёгкого укола. Не так и больно, просто неожиданно.

Двое парней, проделывавших с нами процедуру установления личности, рассмеялось. Потом один из них, что за компом посерьёзнел.

– Ты чего?

– Да твою же мать! Никакой он не Крюков, а Трифон Агафонович Захаров.

Чё за гад так это тело поименовал-то?!

– В каком смысле?

– Пришёл положительный отклик проверки генокода. Дворянин он. Вот же не свезло. Электоэспер в третьем поколении.

– Это как?

– Молча. Трудно разве догадаться. Ему же явно нет восемнадцати, а если точно, только семь лет. А значит, нет ни одного старшего родственника в живых. Да он и сам значится в без вести пропавших, пару месяцев как.

– И что с ним?

– Что-что.... Подлечим, подкормим, купим билет до Твери, а там он уж сам как-нибудь. Авось выживет. Там таких "дворян", говорят, скопилось порядком. Местные уже подустали. Поговаривают, сами отстреливают совсем уж оборзевших попрошаек. Властям же побоку, не дают только разбегаться нищенкам далеко и всё.

– Так что, никакой премии с него?

– Ага.

– А ну пшёл вон отсюда, дармоед!

– Дяденьки, постойте, а что такое электроэспер?!

– Да я тебя....

– Постой, - вступился за меня тот, что за компьютером.

И посмотрел на меня, так, с сочувствием.

– Не факт что это будет лучше, для него. Во всяком случае, шанс дожить до совершеннолетия будет куда ниже, чем в детдоме. А по поводу твоего вопроса Трифон. Похоже, ты ничего не помнишь, но это теперь твои проблемы. Дар у тебя, управлять электричеством и судя по этим записям сильный. И владеешь им уже ты на втором уровне. Могу посоветовать искать следы этого у себя в голове. По слухам, вы от него становитесь не того. А теперь иди, не отвлекай нас больше.

***

– Да как так-то?! Какой к ... дворянин?! Да вы сами на него посмотрите! Вылитый беспризорник! Я за ним два часа на вокзале наблюдала, на целый беляш потратилась и всё зря?! Думаете, легко его было тащить в участок со сломанными пальцами на ноге?!

Дело происходит уже в Казани. Так уж получилось, что прицепные вагоны третьего класса, а-ля деревянные скамейки в советских электричках, ходят только раз в неделю. Похоже, их цепляют к поездам так, чтобы максимально затруднить передвижение в них по стране. И так-то поезда по обычной железной дороге почти не ходят, так тут ещё и окна в расписании. Три дня ждать пересадки на поезд до Твери, старой столицы Русии. А в другой класс мне никто билеты и не собирался приобретать. Вот и сидел на этом богом проклятом вокзале, мучаясь голодом. Паёк выдали без учета дней ожидания, да ещё и с расчётом на офисную секретутку на вечной диете. Не удивительно, что повёлся на беляш, но эта самка собаки даже один укус не дала дожевать. Валяюсь теперь в участке, стараясь не завыть от боли. Тварь пробила шпилькой своего сапога мою правую ступню. Как бы теперь без ноги не остаться. Конченая сука!

– Сочувствую вашим затруднениям, но в его документах чётко указан генетический профиль. Если сомневаетесь, можем проверить, за ваш счёт - после этих слов полицейский ехидно так улыбнулся.

На это девица выругалась, весьма витиевато. Чувствовался опыт применения ненормативной лексики! Затем повернулась и пошла на выход. Только вот зря я надеялся, что про меня забыла. Проходя мимо, со всей дури пнула меня в бок, а потом молча и с остервенением повторила, а потом ещё раз. Если бы полицейский её не отогнал, забила бы насмерть. После он же позвал, по сотовому, какого-то Петровича. Это оказался ветеринар. Ну а чё, люди тоже животные, а врачи с квалификацией, по государственным тарифам помогать, нищебродам, вроде меня, не нанимались. В общем, не озвученную мысль понял. Нужно радоваться, что хоть такой доктор пришёл.

Ногу разбарабанило так, что она не влазила даже в разрезанную бурку. Вот и остался без обуви. Анестезия из категории: "Мир, я люблю тебя!". В том смысле, что нога онемела, а боль от ковыряний этого коновала, возможно, повторяю, возможно и снизилась. Не орал только из-за палки, вставленной в зубы. Не отрезали и то ладно. Ещё эта тварь сломала мне три ребра. Хорошо, хоть испорченный носок дали слегка промыть от крови и высушить на батарее. Вот он-то и заменил мне теперь обувь, да ещё полиэтиленовый пакет поверх. Только наступать на эту ступню всё равно не мог, да и выданная доктором палка, а-ля самодельный посох мало помогала из-за переломов.

– Ты на девку-то не сердись, - вдруг проговорил полицейский, помогая выйти из участка.

От такого заявления даже отвлёкся от невесёлых раздумий о предстоящем пути на вокзал. Шок это, как говорится, по-нашему.

– Не смотри так. Она же студентка, а им ой как тяжело. С работой сейчас трудно. Мой брат раньше посмеивался надо мной и моей бюджетной зарплатой, а теперь бы сам рад хоть такую получать, только рабочие уже почти никому не нужны. А ей за учёбу платить надо. Наверняка ведь у родителей проблемы.