«Ну что же вы не берёте?», удивлённо спрашивает ведущий.

Сильнейшая борьба отражается на лице Грароздара: пристрелить ублюдка прямо сейчас, или потом, когда не будет миллионов свидетелей? Ведущий не понимает, что играет с огнём.

На заднем плане видно, как Эрид Клартонг веселит народ.

«Астматик», кричит он, сильно надувает щёки, закатывает глаза, хватается за горло.

«Бабка, которая ожидает афтаназии», кричит он, сдвигает челюсть на сторону, сгибается и ковыляет.

«Паралитик», кричит он, широко раскрывает рот и пускает на подбородок струйку слюны. Она стекает, вытягивается, срывается. Комик пытается поймать её, смешно дёргая руками, пачкается.

«Грароздар», кричит он, разводит в стороны руки с растопыренными пальцами, разевает рот, часто хлопает веками. Водит головой, отшатываясь в испуге от камер и прожекторов.

«Элита» общества впадает в безумие, все хохочут, топают ногами, бьют кулаками по столам так, что подпрыгивает посуда. Кто-то валится под стол, утягивая за собой скатерть.

Эрид Клартонг кланяется зрителям, на три стороны света. Теперь уже он в центре внимания, а на заднем плане видно, как ведущий пытается задержать уходящего детектива, тот отталкивает его.

«Ну что ж, наш недалёкий детектив не захотел брать автограф Эрида, поэтому я оставлю его себе!», радостно кричит ведущий. «Эрид, покажи нам что-нибудь весёлое!»

«Умирающий ребёнок!» кричит Эрид Клартонг и юродствует, а элита общества помирает со смеху.

Неожиданно от выхода возвращается Грароздар, заслышавший последнюю фразу, которая и перевесила чашу терпения, кричит: «Кто-нибудь читал Оруэлла? Не разберёшь, где люди, а где свиньи!»

Эрид Клартонг задыхается от возмущения — его прервали! Ведущий теряет дар речи. Элита, — богатенькие уродцы, моральные извращенцы, воры, продажные дельцы, жадные купчишки, — негодующе вопят.

Из фойе уже бегут охранники, набрасываются со спины на детектива, он перебрасывает одного через себя, ударяет другого кулаком в солнечное сплетение.

Режиссёр переключает все камеры, ища ту, в кадре которой нет потасовки. Напрасно, все операторы хотят её видеть и запечатлеть для своего домашнего архива, потому повернулись и снимают крупным планом.

Слышатся крики: «Давайте рекламу!» «Отключите свет!» «В ординаторской спят что ли?»

Реклама: «Промышленная группа „Нефть и газ“ представляет жидкость для разжигания костров. Она поможет в вам в походе, на даче, и дома! Для тех, кто позвонит прямо сейчас, видеокассета „Тридцать способов разжигания костров от Райэдара“ — в подарок! А также пособие „Куры гриль домашнего приготовления“!»

Реклама: «Фирма „Димудус“! Доставка на дом жареных цыплят! Мы работаем оперативно! Качество хрустящей корочки — залог нашего успеха!»

Из последних новостей:

«…Общественная Лига Этики заявила о своём намерении подать в суд на детектива Грароздара. Лига сурово порицает его неадекватное поведение, повлекшее за собой срыв прямого эфира популярной программы „Добрый вечер!“»

Реклама: «Корпорация „Колумбина“! Уютные жилища для жизни после смерти! Они вам понадобятся, если вы поссоритесь с Райэдаром!»

Из последних новостей:

«…Гражданин Ромне приговорён судом присяжных к пятнадцати годам исправительных работ на благо общества. После вынесения вердикта Ромне ещё раз показал всем свою неэтичность, позволив себе сомневаться в справедливости решения. Он обосновывал это тем, что… лучше приведу цитату: „Все присяжные — члены Лиги“. Этим подсудимый, кроме всего прочего, показал свою невменяемость, ибо только сумасшедший будет доказывать, что судьи, несущие в массы высшие этические нормы, могут быть не правы».

Он смотрел телевизор, обычно тогда, когда уставал и поднимался из подвала. Вяло следил за репортажами, в которых говорилось о Райэдаре. Побег не заинтересовал его, и он заснул под интервью полицейского, с которым мило разговаривал преступник, прежде чем покинуть здание Управления. «Теперь-то я знаю его в лицо, вся страна знает, — говорил полисмен, — и вот в следующий раз…».

Но когда показали крематорий, который беглец устроил в обыкновенной столичной квартире, — сначала крематорий, а потом пункт переливания крови, из вен Димудуса в его же лёгкие, — он заинтересовался всерьёз. Заинтересовался так, что в ожидании информационных спецвыпусков не спускался в подвал. Так, что записывал на диски лучшие кадры из сожжённой квартиры. Так, что съездил в город, — лишив подвал на целый день своего общества, — чтобы купить у знакомого подпольного торговца деликатной продукцией фотографии того, что не попало ни на экраны, ни в репортажи.