Голос за кадром: «Лига Этики права во всём… А теперь настало время перенестись в нашу студию, где аналитик центрального канала господин Одешч ведёт беседу со следователем по делу Райэдара, с детективом Грароздаром».

В кадре появляется большой зал под хрустальным куполом, за столиками ужинают зрители и гости, они каждый вечер развлекают обывателей сплетнями из светской жизни и плоскими шутками, и развлекаются сами. На один из столиков камера медленно наезжает.

«Итак, как продвигается дело? Чем вы заняты сейчас?», говорит ведущий.

«Я не могу раскрывать тайны следствия, ибо преступник может быть в числе зрителей».

«Ну хоть что-нибудь», канючит Одешч.

«Вчера мы провели обыск жилища Райэдара. В его домашнем компьютере мои помощники обнаружили документы, дневники, другие материалы», — говорит следователь.

«В них есть что-либо примечательное?», быстро спрашивает ведущий. Он сидит на краешке кресла, придвинулся весь к Грароздару, внимательно слушает.

«Ничего», почти смущённо улыбается детектив. Аналитик быстро переменяет тему беседы.

«А вы не боитесь, что вас постигнет участь прежнего следователя Фучмола?»

«Я всегда настороже! — камера показывает мужественное лицо следователя крупным планом. — Пусть он боится меня!»

«Вы говорили, что он, возможно, смотрит нашу передачу. Вы ничего не хотите сказать ему?»

«Я найду тебя!»

Камеру переводят на ведущего.

«Надеюсь, в ближайшем будущем вы поймаете этого матёрого убийцу-рецидивиста. А затем последует суд и суровый приговор, — заканчивает телеведущий. — Наш спонсор — фирма „Уют“, производитель самой лучшей бытовой техники. С вами были детектив Грароздар и аналитик центрального канала Одешч».

Голос за кадром: «Смотрите на нашем канале комедию „Головы в спальном мешке в подарок к Сочельнику“». На экране быстро меняются цветные рекламные картинки.

Он совершил ошибку, когда пришёл туда, где раньше бывал почти каждый день. Он хотел осмотреть место преступления сам, но не смог даже подойти к нему, так много там крутилось людей. Тогда он решил пройтись по привычным коридорам, по круговой галерее, чтобы, как всегда, найти успокоение в циркулировании по замкнутому контуру, чтобы поразмышлять, что делать дальше. Как ни подл был Димудус, но он оказался непричастен к исчезновению Алирии.

Да, она исчезла, взорвался Райэдар, но она жива, он знал это неким внутренним знанием. И он никогда не поверит тем, кто говорит, что её уже нет на этом свете.

Райэдар забыл про осторожность, и то ли по привычке, — подсознательно помнил, где надо находиться, если бы всё было как обычно, — то ли случайно, вывернул навстречу группе, с которыми непосредственно общался в организации последние годы. И даже не обратил внимания на их растерянные лица.

Двое, — наиболее трусливых, — с криками «Он здесь!» бросились дальше по коридору. Оставшиеся стояли, взирая на Райэдара, и каждый судорожно вспоминал, много ли плохого, и что именно, наговорил в микрофон. И каждый ждал расплаты.

Алгизо, который всё время кичился своей силой и знанием приёмов боевых искусств, бросился на спину Райэдару, который продолжал идти, повалил на пол. Беглец извернулся в руках врага, и в тот момент, когда тот кричал «Я схватил его!» упёр пальцы в глаза Алгизо и вдавил внутрь. Тот схватился за лицо, на подгибающихся ногах пытался подняться, но падал на пол, и ревел дико, размазывая кровавые слёзы.

— Ты был ублюдком, — тихо шептал ему Райэдар, — и умрёшь ублюдком. Запомни, пока можешь, и умри с этой мыслью: ты животное.

Тварь, которая хвалилась своей силой, беспринципная мразь, готовая продать всё и вся, теперь барахталась на полу, в луже крови, с плававшими кусочками своих глаз. И Райэдару стало даже жалко на миг Алгизо, но он вспомнил, как всегда тот себя вёл, и подавил жалость. Тот, кто так лицемерен, так нагл и груб — уже не человек. И жизни не достоин.

Беглец поднялся. Ему было смешно: он с такой лёгкостью расправился с этим недочеловеком, который показывал всем мускулы, и считал, что имея их, может грубить всем. А теперь он стал воющим от боли куском мяса.