Аделаиде было тогда лет четырнадцать, а Нани только-только вошла во вкус больших и, что важно, собственных денег, и посему решила, что подарит себе и дочери удовольствие сделаться чуточку красивее. Деле врачи должны были изменить форму носа, который казался и матери и дочери чуть великоватым и неопрятным, а самой Анне пришла в голову мысль вставить грудные импланты (Радж всегда любил большую грудь). Операции матери и дочке назначили на 8 июля 2000 года в одной из самых дорогих и фешенебельных клиник на Филиппинах. Ровно в 10 утра им дали наркоз, а ровно в 13-49 на остров Лусон обрушился тайфун «Кироги» с цунами высотой боле 10 метров. Клинику спасло только то, что она находилась в глубине острова. Но подача электричества и, соответственно, кислорода в маски, которые находились на лицах прооперированных пациенток прекратилась. Доктор Тайсон находился в палате рядом с Аделаидой, поэтому с ней всё обошлось довольно легко. А вот о Нани забыли. Забыли ровно на те критические две с половиной минуты за время которых, без доступа кислорода ома бы легко могла отправиться к праотцам.

Когда Радж узнал обо всём – поседел за одну ночь. И взял с жены клятву никогда более, ни при каких обстоятельствах не рисковать своей жизнью и здоровьем только затем, чтобы доставить ему удовольствие. И Анна поклялась.

В этот момент в каюте раздалась мелодичная трель телефонного звонка. Судя по мелодии, звонили с капитанского мостика.

– Алло, кэп. Что произошло? – голос Нани мгновенно, по привычке, превратился в медовый.

– Хэллоу, мэм! В зоне видимости яхта с катарским флагом. Просит контакта. Что ответить?

– Большая яхта?

– Раза в три меньше нашей. Но скорость у неё, по всей видимости, узлов пятьдесят. Так что она шустрая.

– Это опасно?

– Встреча в океане всегда опасна. Особенно незапланированная.

– Да, Серж, вы умеете вселить оптимизм. Что я должна вам ответить? Ой, погодите, у меня звонок по спутнику. Вероятно, Радж. Оставайтесь на связи. Алло? – Нани ответила на входящий вызов.

– Доброго дня, миссис Готлиб. Это Мустафа Юзеф.

–Кто-кто?

– Один из победителей вашего конкурса. Увы, дела бизнеса заставили меня задержаться, но я не мог проигнорировать приглашение такой прекрасной дамы и потому, пусть с опозданием, но я здесь!

Боже! Мустафа Юзеф! Один из могущественных нефтяных королей, участие которого в конкурсе стало для Нани большим сюрпризом. Впрочем, его отсутствие на борту в урочный час заставило усомниться в подлинности личности участника.

– Алло? Вы меня слышите? Я понимаю, что недостоин беседы, ибо не предупредил вас о своём опоздании, но поверьте, ситуация так сложилась. Вы слышали, что русские начали бомбить сирийских террористов? Надеюсь, вы сочтёте причину уважительной?

– Погодите, дорогой Мустафа, но при чём здесь вы? Не хотите ли вы сказать, что как-то связаны, упаси боже, с террористами?

– Конечно, нет! Но я торгую нефтью. А она, скажем так, не всегда бела как платина. Скорее, наоборот. В общем, я буду счастлив присоединиться к группе ваших гостей и наконец увидеть и вас, и прекрасную Аделаиду?

– Вы говорите о яхте? – кокетливо проворковала в трубку Нани.

– Я говорю о вашей несравненной дочери!

– Но вы потеряли три дня и уже не сможете претендовать на миллион…

– Правда? Какая жалость, – притворно вздохнул у самого уха Анны глубокий бархатный баритон. – Давайте я заплачу вам штраф в виде трех миллионов и мы с вами наградим победителя чуть более щедро, чем вы пообещали?

– Что ж, это прекрасная новость. Я и не подумаю отказаться, и прямо сейчас сообщу об этом гостям. Ну а вы выходите на связь с моим капитаном и непременно пожалуйте к ужину!

– Договорились.

**

Тем временем в малой обеденной зоне раздавался звон бокалов, вздохи открываемых пробок шампанского, на горках хрустального льда влажно поблескивали устричные раковины, а из голубоватых и почти прозрачных фарфоровых соусников разносился умопомрачительный аромат зеленых и желтых цитрусовых, теплого масла, лимонной травы, исопа и свежей мяты.

Второй завтрак был сервирован по типу фуршета и гости свободно фланировали по всему периметру зала, то сбиваясь в небольшие группы, то рассыпаясь на пары, то, под чутким руководством Генри, помощника Нани, стекаясь в ручейки, направленные к месту приёма работ. Оставалось примерно десять минут до контрольного времени и все конкурсанты уже предвкушали момент, когда можно будет обсудить с коллегами тему сегодняшнего «экзамена». Не стеснялись говорить открыто, пожалуй, только Инесса и профессор Легран.

– Видите, как хорошо, что вы не отказались от моей помощи! Подумать только, назвать всего 400 племен, когда там их, до европейской колонизации, проживало около 2000! И какие это были племена, какие мощные цивилизации!

– Ну, вы цену-то себе не набивайте, профессор. Я случайно знаю, что моя соседка по комнате Агнес, назвала всего 80 племен. Так что я ровно в пять раз умнее её. А она, кстати, не абы кто, а лидер самого мощного феминистского движения в Западной Европе.

– Это и говорит об её узколобости, – разгорячился Легран. – Скажите, как нормальному человеку придет мысль сравнивать мужчину и женщину и добиваться тотального равноправия? Разве животный мир не есть свидетельство разумной разнополой функциональности всего сущего?