– Как вас в Сорбонне-то держат, с вашими взглядами? – рассмеялась Инесса.– У вас же там сплошная толерантность, обезличенность, тетеньки с бородами и дяденьки на шпильках.

– О! Вы сыпете настоящему французу соль на раны. Изменить себя, своё естество, воспетую Дюма и Бальзаком, Стендалем и Гюго любовь мужчины и женщины – это кощунство!

В этот момент пробили склянки и к присутствующим обратился Генри:

– Господа, прием ответов завершен. Ровно в семь вечера пополудни мы огласим результаты и вручим вам карточки с баллами. Миссис Готлиб уполномочила меня так же сообщить вам, что уже завтра к вечеру вы сможете совершить ваши первые покупки. Мы прибываем к острову Пу, где расположен один из эксклюзивных отелей госпожи Гольдман и её супруга. На острове проживают весьма талантливые ремесленники из племен тотонаки, и они будут счастливы продемонстрировать вам своё искусство, а так же познакомить с древнейшей культурой варакрус.

А сейчас наслаждайтесь завтраком, отдыхайте, чувствуйте себя как дома…

И тут же с разных сторон раздался нестройный хор выкриков:

– Кучины, коюконы…

– Ингалики, танайна, танана, небесна….

– Чёрт! Танана упустила! Атна, слейви, тличо, чипевайан, часть кри, инну, ну и многие другие

– А я пошел по северо-восточным лесам: гуроны, ирокезы, оджибве, оттава, майами, могикане, делавары, шауни и многие другие.

– Вы не по лесам пошли, а по вестернам…

– Хорошо, тогда вот вам чероки, чокто, чикасо натчез, крики, семинолы и… Профессор Легран, а кого упомянули вы?

– Майя и ацтеков.

– И всё???

– Ну, еще инков. Помнится, что мадам Готлиб обещала поощрять ягодной картинкой даже самый плохонький ответ. Так что одну-то денежку на сувенир я точно заработаю.

–То есть вы выбываете из борьбы за миллион?

– Отнюдь. Я просто меняю тактику.

– Господа, господа, смотрите, справа по борту еще одна яхта! Меньше нашей, конечно, но тоже очень красивая.

В этот момент в зал торжественно вошла Нани, в очаровательном и очень простом льняном платье цвета клубничного йогурта и такой же косынке на густых волосах и приветственно вскинула руки:

– Дорогие мои! Сегодня день сюрпризов. Помните, я говорила вам в первый вечер, что не прибыл один участник? Так вот, теперь он нас догнал, и я имею четь представить вам нашего уважаемого гостя из далекой, но прекрасной страны Персидского Залива – шейха Мустафу Юзефа.

– Господи, шейху-то наш миллион зачем? – буркнула одна из девиц, но в этот момент дверь неслышно распахнулась и все разговоры тут же стихли.

Вот вы бы, например, продолжили спокойно завтракать или болтать, если бы перед вами внезапно появился Бог?

Мустафа Юзеф вошел в зал, и тут же всем присутствующим показалось, что помещение уменьшилось в размерах, что поблекла его роскошная позолота, что распотрошённые подносы с устрицами на подтаявшем льду выглядят неопрятно, а сами гости кажутся помятыми туристами, бездумно толпящимися в кафешке какого-нибудь транзитного аэропорта.

Сказать, что шейх был красив – это ни сказать ничего. Каждая женщина в зале могла бы поклясться всеми святыми, что в гробовой тишине зала внезапно запели флейты и арфы, отчетливо зазвучала прекрасная восточная музыка и запахло пачулями и сандалом. Шейх был статен и высок. Белые, тончайшего хлопка одежды и кисея головного платка развевались вокруг него так, словно где-то под мягкими фалдами платья постоянно дул маленький вентилятор. Томление, страсть, огонь, высокомерие, которому хочется подчиняться, угроза, от которой сладко замирает сердце – вот что олицетворяла его фигура с низко опущенной головой. Нани показалось, что у Мустафы вместо крови по венам должно течь драгоценное, густое и хмельное вино.

И тут шейх поднял лицо, обвел всех присутствующих взглядом пронзительных, цвета синих чернил, глаз и скупо улыбнулся. Если бы не правила приличия, вся женская половина гостей рухнула бы без чувств, а мужская ретировалась, без боя уступив место сильному сопернику.

– Дорогая Нани, уважаемые дамы и господа, я счастлив разделить с вами это путешествие. Моя яхта находится рядом с «Аделаидой» и я буду рад пригласить вас к себе на борт через пару часов, пока мои слуги сервируют нам легкий ланч. – Аглийский Мустафы был так же безупречен, как и он сам, и так же порывист.– Я хотел угостить вас устрицами и шампанским, но в беседе с Сержем, капитаном вашей яхты, выяснил, что мы с госпожой Готлиб, что и радует, и огорчает, мыслим одинаково, а она уже меня опередила. Поэтому не обессудьте за задержку, времени на подготовку у меня было мало, но я распорядился, чтобы нам подали нежнейшее каре австралийских ягнят с французскими трюфелями и белым тайским рисом. Вам такой ланч не покажется слишком пресным? Я сам не пью алкоголь, но возможно, вам понравится мой винный погреб?

– Ничего! Мы разбавим пресность тайского риса чем-нибудь пикантным, не правда ли друзья? – обрела, наконец, дар речи Нани.

– Если только своей красотой, милые дамы, – Мустафа Юзеф одним взглядом разжег страсть сразу в десятке женских сердец, словно поднес к проспиртованному факелу горящую спичку.

**

Триумфальное появление шейха на яхте прозевали только три человека: Аделаида, Дэн и Док, расположившиеся в темной прохладе винотеки и потягивающие смородиновый ликёр, который Нани всегда заказывала специально для дочери.

Девушка никак не могла понять своего состояния. Она почти час провела с молодым человеком, и за этот час он не надоел ей нисколько. Более того, она сама предложила заглянуть в каюту к Доку и пригласить его поболтать с ними. Сколько помнила себя Деля, подобную легкость в общении она испытывала всего пару раз в жизни, очень-очень давно. А сейчас она вообще расшалилась, словно ребёнок, ибо хитрый и мудрый профессор Эткин предложил им сыграть в ассоциации, чтобы на практике показать, как работает психотерапевт его уровня. Три минуты назад Дэн рассказывал о том, какие ассоциации у него вызывает слово «саванна» и Док без труда распознал в Дэне заядлого путешественника, более того, он абсолютно точно назвал страны, в которых молодой человек уже побывал и какие планирует посетить…