— Что с остальными? — прошептал он. — А собака? Где собака?

Он всхлипывал, как ребенок. Наконец вмешалась дежурившая в палате санитарка.

— Вам нужен покой, — сказала она с мягким упреком. — Если вы будете так волноваться, мы никого больше к вам не пустим.

Вошла сестра и попросила Грациеллу уйти, чтобы не волновать больного.

— Поищи Томмазо, Рыжая! — говорил старик. — Найди и позаботься о нем несколько дней. Я очень тебя прошу. И куда он мог деваться? Ведь он был уже на улице, когда обвалилось…

— Да, да, конечно, — повторяла сестра, подталкивая Рыжую к двери. — Будьте спокойны и не думайте о собаке.

— Сколько погибло? — вдруг спросил Анжилен.

— Четверо умерли, а трое ранены, — проговорила Грациелла. — Остальные живы — кого дома не было, и кто спал в той части, которая уцелела.

— Известно, почему обвалился дом? — сама не замечая того, что говорит громко, спросила сестра.

Анжилен услышал.

— Ветхость, — быстро ответил он, с удовольствием произнося это слово. — Ветхий был, вот и завалился.

Рыжая невольно улыбнулась, радуясь, что Анжилен пришел в себя после нервного потрясения.

В переулок Грациелла пришла уже под вечер. Толпа любопытных плотным кольцом окружала место происшествия, а в воздухе еще стояла пыль. Всегда темные дома были словно напудрены, и весь переулок наполнил какой-то необычный свет, свет, которого никогда раньше не видели, как будто солнце вдруг отыскало проход среди стен старых домов.

Рыжая бросилась в самую давку, и ей удалось пробиться до солдат и полицейских, оцепивших место происшествия и никого не пропускавших.

— Я тут живу, мне нужно домой, — говорила она.

— Сейчас невозможно, — ответил полицейский. — Есть ненадежные стены, их обрушивают.

— Но мне необходимо пройти. Я потеряла собаку.

— Скажи на милость! Нашла время искать собаку.

— Том! — что силы закричала Рыжая. — Том! Томмазо!.

— У Маргериты собака-то, — донесся из окна чей-то голос. И в ту же минуту на пороге кабачка с лаем появился Томмазо.

Тогда Рыжая бросилась между двумя солдатами, которые от неожиданности расступились, и очутилась в переулке. В два прыжка она домчалась до дверей кабачка, качнулась и подхватила на руки собаку, которая, визжа, облизывала ей лицо.

— Том, дорогой мой Том… — повторяла девушка.

В первый раз за весь день Рыжая заплакала. Рыдания сотрясали, ее худенькое тело, и крупные слезы падали Томмазо на морду.

24

Маргерита заставила Рыжую войти и сесть.

— Выпей что-нибудь, — проговорила она и протянула ей стакан.

— Где ты была этой ночью? — спросила она, помолчав.

— Не дома…

— А твоя тетя слезами изошла. Она уж думала, ты осталась у Зораиды. Тебя там искали. Где же ты все-таки была?

— Я же говорю — не дома.

— Это ночью-то?

— Да, — подтвердила Рыжая и опустила голову.

— Правда, ей уже оказали, что тебя там не было. Но все равно тебе бы хорошо сбегать к ней. Ведь она еще не знает, где ты.

— Да, я, пожалуй, пойду, Маргерита. Но, скажите… на верхнем этаже… только Нерина?

— И учитель. И Нунция. Она у его постели сидела. У Нунции, говорят, сломан позвоночник и голову пробило. Наверное, не выживет.

— Маргерита, а Йоле уцелела?

— Да, она в последней комнате была с Бруно. Проснулись, а стены нет. Их пожарные спускали.

— А другие?

— Джорджо в ночной смене был, а Ренато не ночевал дома.

Рыжая сидела, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза.

— А где был Ренато?

— Не было дома; я же говорю. Как тебя.

Маргерита улыбнулась и похлопала девушку по спине.

— Не делай больше таких глупостей, дурочка!

— Да, — проговорила Рыжая, — я была дура, а теперь расплачиваюсь.

Выйдя из кабачка, Рыжая была поражена необычным светом, залившим переулок, и не сразу смогла понять, в чем дело.

По развалинам бродили какие-то люди с перекрещенными молоточками на фуражках, взад и вперед бегали пожарные и карабинеры[9], в то время как полицейские старались никого не пускать в оцепленный район. У разрушенного дома среди балок, камней и мусора валялся цветущий кустик герани без горшка. Грациелла машинально подобрала его и пошла дальше. Она очень устала, а тут на каждом шагу приходилось пробираться через груды камней. Камни, всюду камни! Камни их старого дома, которые так тяжело топтать ногами!