Наталья. По камешкам, на каблучках…цок и цок…цок-цок…

Рэм. Еще ступенька… еще ступенька… еще, пожалуй, одна …

Наталья. На потерянной улочке, помнится, было потерянное кафе…

Рэм. А вот и кафе…

Наталья. Столик стеклянный под тентом из стекла, стеклянный официант…

Рэм. Что подать?

Наталья(открывает глаза). А что есть?

Рэм. Скажите, чего пожелаете?

Наталья(смеется). О, мне бы радости — если осталось!

Рэм. О, мадам. Слишком много желающих, о, мадам. Увы, до заката прикончили всю, о, мадам.

Наталья. Как жаль!..

Рэм. Но, мадам. Когда не случится пожара, потопа, войны, о, мадам. Еще до зари завезут — обещали, мадам.

Наталья(вдруг, шепчет). Скажу по секрету: не очень настроена ждать…

Рэм. Мадам, не настроены ждать — не дождетесь. Впрочем, от скуки могу предложить — не желаете, жизнь?

Наталья. Неужели живую?

Рэм. Живую, мадам, вполне не подохшую.

Наталья. Подайте, скорее, сюда!

Рэм(прижимает ее руку к своей груди). А, точнее — кусочек любви, о, мадам.

Наталья(шутливо). О!

Рэм. …Политый слезами, как водится…

Наталья. Ах!

Рэм(обнимает ее). …Не слабо приправлен: крупицами радости, зависти, злобы, отчаянья, жгучей тоски…

Наталья(смеется, нерешительно сопротивляется, ласково урезонивает). Миленький Рэм, пожалуй, что лишнее… Право, мне столько не съесть…

Рэм. Не пугайтесь, не бойтесь меня, умоляю…

Наталья. Не надо бы этого — а, Рэм?

Рэм. Вы боитесь меня?

Наталья. Не боюсь — просто я… Это лишнее, вы не сердитесь…

Рэм. Вы мне очень нужны.

Наталья. Я — нужна?

Рэм. Вы во мне пробудили…

Наталья(смеется, шутливо уходит от его объятий). Охотника? Страшного зверя? Кого?

Рэм(не оставляет ее, ходит следом). Позабытое чувство, Наташа… До боли щемящее чувство, Наташа…

Наталья(торопливо). Я вас понимаю, я все понимаю, но, Рэм, поймите и вы…

Рэм. Я искал вас целую жизнь.

Наталья. Это рехнуться, Рэм, можно — то, что вы говорите… подумайте сами, смешно, мы знакомы… А мы можем без рук? (Радостно.) Рэм, Рэм, а, хотите, мы будем без рук? Ой, миленький, правда, давайте, без рук — без них даже лучше! (Смеется, показывает на скульптуру.) Она же, глядите, без рук — а красиво… Ну, Рэм, ну, как будто она — ну, как мы? Или, вернее, как будто бы мы — как она?

Рэм. Почему? Я вам неприятен?..

Наталья. Очень приятны, напротив! У меня даже мыслей таких — да, поверьте мне, Рэм! Вы — художник, вы — умница, Богу помощник, да в вас не влюбиться! Я просто подумала… Как бывает, подумала: мы с вами как-то могли бы общаться при помощи слов… Язык таких жестов, Рэм… Таких как бы жестов… Рэм, сложно, я, правда… Я не всегда понимаю…

У него опускаются руки. Отвернулся, закуривает. Молчат. Она же с улыбкой глядит на него.

Рэм… давайте-ка, что ли, работать… Командуйте, что надо делать: стоять? сидеть? лежать? Когда-то даже умела на голове… Хотите, специально для вас? Без прибавки к зарплате?

Он молчит. Она же улыбается, на него глядя.

Работала, было, с художником-полуфантастом. Он, кстати, сам себя называл: полужизненный полуфантаст. Заставлял меня: чтобы и полусидеть, чтобы и полустоять. Или, еще непонятнее: полуползти-полулететь…