Потом, мы обсудили раскладушки, и купец попросил поделиться ещё чем-нибудь. Не сказать, что сами купцы почивали на лаврах, но "мои придумки" всегда приносили им успех и прибыль. Я стараюсь дать им простые вещи в изготовлении, но очень популярные в моё время. Беру я за это не дорого, а иногда и вообще не беру. Война приближается, осталось четыре года и надо, как можно быстрее нарастить финансовый и производственный капитал наших купцов и мастеров. Постоянно их настраиваю на автоматизации и механизации производства. Другого способа я просто не придумал, как разнообразного выпуска товаров большим количеством купцов. Поэтому и приходят и в гости, а больше сами зовут и купцы и мастера, чтобы я что-нибудь подсказал. Подделок и в это время хватает. Любой не сложный и ходовой товар, сразу подделывают. Да и не большое его разнообразие. Скорее, мизерное. Купцы и мастера, надо сказать, это оценили и часто дарят, недорогие подарки и продукты или стараются, чем-нибудь угостить.

Сходимся на почти тех же условиях, 500 рублей ассигнациями и 20 комплектов. Я рассказываю про разборно-складной столик со складывающейся пополам столешницей и выдвигающимися ножками и складными стульчиками.

– А зачем с одной стороны тонкой медью, а с другой деревом?
– спрашивает Стрельников про столешницу.

– Вы делайте, Осип Фёдорович и ободок не забудьте - отвечаю я.

– Вот скажите Дмитрий Иванович, зачем Вам 20 комплектов?

– У меня много друзей и знакомых, которым тоже нужны подарки. А вот коньяк у вас хороший.

– Ну, если и эти ваши вещи будут так же хорошо покупать, я вам ящик презентую.

– Ловлю на слове уважаемый Осип Фёдорович - ну а что, 6 бутылок хорошего коньяка мне не помешают. 600 рублей на дороге не валяются. Сам себе я такого позволить не могу.

Еду домой и опять чувствую, что тону в бытовухе. Кроме четырёх арбалетов, щитов и поручней, ничего путного не сделал. С Ливенцовым Иваном Ивановичем мне пришлось спорить и не раз, но всё-таки добился своего. Расстались мы не довольные друг другом. Я сказал себе, что больше с ним никаких дел иметь не хочу, слишком жуликоватый тип. А денег с меня содрал, ужас. Нет, надо срочно своих кузнецов.

Щиты, с усиленной по краям кромкой и небольшим умброном, были хороши. Доработанные наручи и нашитые на толстую кожу, тоже. Тренировки стали более насыщенными и интересными. Придумали, как носить щит по всей левой руке, при помощи крючков. В походе будем подвязывать бечёвкой с быстро распускающимся узлом. Дела у меня со щитом в фехтовании, пошли явно лучше. Сделал и ещё один вывод, прямая сабля или шашка, тут не "катят". Лучше польскую корабелу, а ещё лучше индийский тальвар, из-за его рукоятки и гарды. Их закруглённые и изогнутые лезвия, позволяли достать противника за щитом или препятствием. А так же и на обратном движении. А если считать, что я планирую надевать кирасы и шлёмы, то они точно лучше. Так что знаменитые прямые катаны и шашки, тут и близко не котируются. Надо попробовать с топорами, томагавками и шестопёрами.

Появились у меня ещё два служивых, хотя приходило уже много, благодаря деду Ивану. Но взял я пока только этих двоих, на удивления многим. Первое, они были крепкие хорошие ветераны. Не раз побывавшие в бою, хоть и покалеченные во время разных постоянных польских мятежей. Второе, очень неплохо понимали дисциплину, в отличие от многих. С ней вообще тут беда. Надо признаться в виновности, прежде всего отцов-командиров. Третье, они не курили. У меня на это был строжайший запрет. Что многим пришедшим наниматься, не нравилось, и они уходили. Ради эксперимента, только "для своих", я поставил их за забор, чтобы не видели, кто идёт, но зато это они сразу чувствовали обонянием.

– Поняли. А если в лесу или ночью или в доме?
– задал я риторический вопрос.

Семён, которого я прозвал Сильвером, с протезом на левой ноге. Получил травму во время конной сшибки с поляком и был отставной унтер. Отличный всадник и рубака, но списанный подчистую. А я возьму, мне такие парни очень нужны. А помочь в быту ему будет кому. В "правильную" войну я ввязываться не собираюсь. Только из-за угла, ночью или засад. Я не полководец и большим отрядом командовать не смогу. Да и не умею. А вот человек пятьдесят для меня самое-то, я так думаю. Но на войне всякое бывает, вот на это он мне и нужен. С Куликом они составляли отличную пару и в фехтовании на конях. Разделывали всех остальных вместе взятых под орех. Правда, сначала я их ставил в тупик с шестом и с бунчуком или султаном, но они быстро приноровились. А вот тут их щит-баклер сыграл против меня, зараза. Вот и хорошо, пусть так и будет. Друг Семёна, Фатей с обрубленной кистью левой руки, плохой фехтовальщик, но отличный следопыт и охотник. Нормальный наездник, лучше меня во всяком случае в несколько раз. Вот только заряжает одной рукой очень медленно, как и делает всё остальное. Но мне это неважно. Потом ему пистолеты дадим, а сейчас Лука делает ему протез, по моему указанию. И уже пару раз переделывал, мне не нравилось. Начал жаловаться.

– Так Лука хватит тут плакаться. Потом ещё будешь Семёну другой протез делать, чтобы гнулся. Учись, пока время есть, будешь протезным мастером. Сам знаешь, сколько увеченных военных. А не дай бог опять война.

– Так та оно так, но где делать? Все заняты. ( Эта местная пословица - так та оно так - её "лепят" где нужно и не нужно.)

– Нанимай мастеров и желательно пришлых, но на долгий срок.

– А где им жить?

– Так сделай такой же балок как у меня. На первое время пойдёт. Так и быть, печку я тебе продам - хлопаю его по спине - В долг, не бойся.

Мне важно увидеть и услышать противника раньше, чем он меня. Вот тут Фатей и очень нужен. Причём одного его мало, надо ещё как минимум человек пять. Жили они пока в доме-срубе около конюшни-коровника. Заодно гоняя соседей, чтобы правильно коров обслуживали. А в остальном никаких ограничений.

– Семён, Фатей подберите себе мальчишку-сироту в услужение и учите всему, что знаете, распорядился я. Дам взятку, как тут делается и оформлю в услужение лет на 20 лет. Мне купцы уже подсказали, как это делается.