– Егор, почему половина изб покинута?
– спрашиваю его, хотя реально только треть.

– Переселились на время холодов. Вы же запретили рубать деревья - последовал ответ.

– Больные есть?
– останавливаюсь и смотрю пристально на него.

– Немного ...чахоточных.

– Чем лечитесь?

– Знахарка травы варит.

– Бери всех убитых лошадей, которых мы привезли и голову кабана. По справедливости,.. на мир. Загружайте гнилое зерно и едем в Венёва к купцу. Как там его зовут? И какого... вы не сказали ему, что у вас новый барин?

Хлюбщин - опустил голову Егор.

– Пётр проверь зерно, правду ли говорят? Переночевать в Венёва крестьянам есть где?

– М...- замямлил староста.

– Дадим часть ноги кабана. Не разочаровывай меня, а то я передумаю ставить мельницу в селе.

– Порченное - прокричал Пётр.

Как они его там отличают? По мне оно всё "порченое". Какое-то мелкое и несуразное.

– А что будет?
– сразу вскинул голову староста.

– А вам доверять можно? Там техника сложная, а вы даже моё имя сказать позабыли - напираю на него.

– Вы зачем вообще зерном взяли?
– спрашиваю, потому что не вижу смысла их действия.

– Так...это...часть...посеять хотели - насупился Егор.

– Куда сеять? Это сеять?
– растерялся теперь уже я.

– Ну-у, Вы же обежали дать землю в аренду. Аль передумали - тут уже и Михайловы подключились.

– Мать Вас так....агрономы хреновы - начинаю уже закипать я. Мое терпение с этой поездкой и всеми этими приключениями резко движется к нулю. Скоро буду принимать кардинальные меры.
– Разве такое можно сеять? Да тут у вас вообще х..., пшеницу сеять не надо.

Немного "повоспитывал и наставил на путь истинный " старосту и Михайловых, пока остальные крестьяне догружали три телеги. Отдали моим крестьянам по моему указу трофейную крестьянскую одежду, а старосте самый плохой топор. Наконец, караван двинулся в Венёва. Я уже на Звёздочке, укутавшись папахой. Фатей рядом на Рыжем. Трофейная лошадь, тянет большую часть туши кабана, лошадиные и волчьи шкуры Полицейские на крестьянских телегах. Раненые в балке, арендованные лошади уже третий день хрустят выделенным мной овсом, поэтому тянут. Бедные животные на казённой службе. Ещё немного бы и их самих пришлось бы тянуть.

Когда я первый раз был в Венёва, даже по сторонам не смотрел. Уже заметил за собой странную особенность. Воспринимаю поселение только со второго посещения.

Ближе к вечеру въезжаем в городок. Тут всё близко и рассмотреть не составляет труда. На весь городок только три каменных дома. Мы и направились к городскому магистрату, ориентируясь на недостроенную колокольню Николаевской церкви. Рядом строят и саму церковь. За ней располагается Покровская церковь. Нам налево, к каменному несуразному дому в три этажа. Смотришь на него и скажешь, что строили лет 100 назад, если судить по его виду. Нет, всё же в два этажа, а третий ...что-то непонятное. Рядом две площади. Одна называется Красной, занятая мелкими торговыми рядами. Вторая Торговая. Тут уж обосновались купцы посолиднее, с магазинами и магазинчиками и мастерскими. И трактиры. А-то как же без них? Дальше несколько домов, кладбище и Ионно-Предтеченская церковь. Не далеко ещё один рынок, где торгуют скотом и ему способствующему. Виден Воскресный собор, стоящий на высоком берегу реки Венёвки. Пипец, да сколько же их, этих церквей на такой маленький городок. Да тут жителей вместе с приезжими тысяч пять не больше. Я всё понимаю, надо, но не да такой же степени. Каменных церквей куча, а для жизни людей всего три дома нормальных.

Город у меня оставляет впечатление временного перевалочного торгового места с церквами. Не хватает только челночников с клетчатыми сумками снующих туда-сюда и орущих на всех языках. Грустно.

 Глава - 15.

Подкатили к магистрату, и я иду искать хоть какое-то начальство. Нашёл. Пятидесятилетнего штабс-ротмистра Гейдеке Людвига Егоровича, и нижнего полицейского чина проживающего тут же. Его тут же послали за ратманом Шаталовым Николай Андреевичем. Шаталов был владельцем и одного из каменных двухэтажных домов, где же и проживал с семьей. На первом этаже лавки, магазины, контора и склад, на втором сам купец 3-й гильдии со своим семейством. В основном он занимался торговлей скотом. Так как имело место быть нападение в стадии преступления, как гласило уложение от 1845 года, то он сразу и прибыл.

Передо мной ещё один 50 летний крепкий мужик. Пришёл ратман в длинном крестьянском тулупе и в валенках, в шапке - колпаке из каракуля. Борода лопатой, длинные редковатые волосы с пробором посередине, которые сзади торчат во все стороны. Глубоко посаженные глаза "осмотрели и ощупали" меня очень внимательно.

– Помилуйте батенька, но мы не можем заниматься конфликтами среди дворян. Это может делать только или военный губернатор Крузенштерн Николай Иванович или гражданский Добрынин Николай Николаевич - запричитал Гейдеке.
– Везите в Тулу и лучше не в полицию, а сразу в жандармерию.

Ну, глядя на этот городок, я уже и сам это понял. Толку в этом вопросе тут не будет, и постараются всеми силами спихнуть это дело на центр. И как можно быстрее.

– Ладно. Вопрос второй. Мои крестьяне работали у Хлюбщина и он за работу подсунул им порченое зерно.

– Я разберусь, завтра - Гейдеке.

На этом мы и расстались. Расположились лагерем около магистрата. Ночевать в холодном здании с огромными потолками, я отказался наотрез. Попросил только подвести дрова для костра, которых мы, почему-то забыли захватить. Снимать какой-то дом я тоже не захотел в целях безопасности груза и мяса. Крестьянам с имения отрубили кусок мяса кабана и отправили ночевать к их знакомым. Распределил дежурства, а Савве пришлось ночевать на полу балка. Отдал и по червонцу Петру с приятелем, как и обещал. Желающих полакомиться нашим мясом на дармовщину было и тут достаточно. То ли звери, то ли люди ходили кругами, недалеко от нас. В темноте слышны только чьи-то шаги. Ну и бегайте, только к нам не лезьте. Дров я приказал не жалеть, чёрт с ними. Всё равно привезли целую телегу березовых дров за два с полтиной. Меньше, видите ли не найти, так поздно. Хапуги. Наличные деньги им подавай.