— Ты ничего не понимаешь… и что за ерунда — "помогают рождаться"? Убивая?

— Отправляя за продолжением себя. Здесь все отлично, но дети не рождаются. Н-да, увы. Приходится их отправлять, когда готовы. Как урожай, ага, доспели — вперед. А некоторые спеют долго. Ты вон, смотрю, вовсе не уйдешь. Пока сообразишь да примешь, пока Арлан… А, не отпустит, вцепился. Н-да, вот и сопровождай вас здесь и там. «Псы», говоришь? Они сопровождающие. Между прочим, неблагодарное занятие. На меня посмотри, где благодарность от таких, как ты? Какое там «спасибо», хоть бы вздор не мололи и слов изысканных, ругательств позабыли из-за приличия. Да, как же!

Стася бледнела с каждым словом, шаг тяжелее стал, ленивей.

— Йохан сопровождает там, ты со своими друзьями здесь…

— Не только я, и не сопровождаю, а помогаю себя вспомнить.

— Себя? — как эхо, повторила и почувствовала панику.

— О, дошло! Ну, поздравляю! Ты побила все рекорды!

— Молчи, — просипела. Вкупе с его словами открывшееся ее взору вовсе подкосило и одарило пониманьем. Жутким.

Навстречу им шла группа патруля в полной экипировке, купол Центра сверкал на солнце километрах в двух за спинами ребят. Но это ерунда — среди «зеленых» вторым шел Гоблин.

Она не могла спутать его, не могла помыслить, что он привиделся, но он же мертв!

Русанова застыла, чувствуя, как мурашками озноба проникает не то что в тело, в душу страх.

— Ренат? — прошептала, когда патрульные поровнялись с ней. Все, как один, улыбками приветствуя женщину. Ренат же вовсе засиял, рванул из строя, обнял ошарашенную Стасю и закружил:

— Стаська!!

А у нее слов нет: в горле ком, в голове сумбур.

Нет… Гоблин? Погибший из-за нее товарищ?

— Рад тебя видеть! — встряхнул ее, сияя улыбкой. Ничуть не изменился: лицо, фигура, даже прическа, манеры, но… улыбка красила его, была проста, естественна, тогда как в свое время он редко улыбался, был неразговорчив и сух.

— Ты?

— Ну, я же, я! Ты к нам? — поправил лямку РД. — Слушай, — протянул, оглядываясь на удаляющихся товарищей. — Ты к нам просись. Седьмая группа, как раз не хватает шестой.

Она не понимала, она не верила ему, себе, своим глазам, ушам:

— Ренат, ты мертв! Погиб!!…

Мужчина мягко улыбнулся и погладил ее по голове, как маленькую девочку:

— Кто это сказал, лейтенант?

— Я видела, я там была. Детонатор. Ты взорвал его, отослав меня… Ренат, я сплю? Это ты? Как это может быть?

Мужчина отвернулся, улыбка стала еще мягче и чуть печальнее:

— Друг Виваче, опять ты на посту? — спросил тихо у Ворона. Тот крылья расправил и опять сложил:

— Р-рработа такая. Ходите тут понимашь, мне покоя не даете.

— Без тебя б мне было плохо. Ты слушайся его, Стася, подожди меня. Мы скоро, — обратился к женщине.

— Ты мертв, Ренат! А я…

И смолкла пораженная, отшатнулась:

— Нет.

Мужчина посмотрел на нее, и не было во взгляде грусти или печали, сочувствия — спокойствие и безмятежность:

— Ты здесь недавно, еще шарахаешься от слова смерть. Смешно, — улыбнулся широко. — Эх, Стаська! Жизнь бесконечна и не кончается, поверь. А смерти вовсе нет в том плане, что мы думали. Есть переходы. Кому как не тебе знать как это. Считай, что шагнула на «зеленку» в другую плоскость.

— Нет, — замотала головой. — Я видела ребят! Я была с Киром! Меня отправили сюда! Нет!

Кого она убеждала? И поняла, поникла:

— Не-еет…

— Мы не приходим сюда одни, не остаемся одни и не уходим в одиночестве. С нами всегда кто-то, кому мы доверяем, кто нам подмога. У тебя получился Кир, у меня был Вальтер. Помнишь его?

— Нет, — покачала головой, уныло глядя на товарища. — Но я видел своих, кого помню.

— Во сне ребят видела? Уникальная вещь, не надо боксов — ушел и встретился с кем захотел. Но ты их не тревожь, и лучше бы они тебя тоже не тревожили. Не надо. Это плохо. Тяжело и им, и нам от того. Каждому свое, понимаешь? Не стоит звать сюда, и нам туда до срока не нужно. Всему свой час, патрульная. А в общем, все точно так же, как дома, быстро привыкнешь. Главное понять, что ты немного изменился, а дальше — проще. Николай-то как? Я слышал, Арлан вернул себе себя, еще подумал, скоро и ты появишься. И надо же — встретил!

Стася осела на дорогу, не чувствуя себя.

— Что ты, сестренка? — улыбнулся ей Ренат, потрепал по плечу. — Держись. Сначала тяжело, непонятно, потом так здорово, легко, свободно, что ни за что на свете не променять.

— Болтун, — вздохнул Виваче и защелкал клювом, словно призывал кого. А Стасе все равно. Она сидела и тупо смотрела на край бетонки, траву, лесок, но ничего не видела.

— Я побежал. Жаль, не могу остаться. Ты двигай в Центр, там встретимся, посидим, поговорим. Лады?