А в мире девушки ее построили.

Что получается? Этот мир — приют для жителей других миров, всех, скопом? Каким невообразимым образом тогда сюда попадают люди? Как могут ужиться вместе? А как могут жить, не замечая друг друга? Как не случилось перенаселения и как возможно, что на многие километры никого вокруг, леса девственны и будто незнакомы с человеком?

— Я не найду Патрика, — сказала глухо. Что еще сказать, как объяснить, что невозможно найти иголку в стоге сена, в котором к тому же свалена «трава» разных сортов, названий, с разных полей, стран, параллелей.

— Но?…

— Не знаю его фамилии, — нашла гениальный аргумент против всех «но».

— Чего? — удивилась Карина.

— Фамилии. Анкетных данных. У тебя какая фамилия?

— А у вас?

Стася рот открыла, чтобы ответить, и замерла, сообразив, что забыла напрочь свои данные. Станислава — все, что вертится в голове, готово сорваться с губ.

— У нас фамилий нет, есть только имена, — заверила девушка.

— Лорд Арлан, Николас…

А что он?

Первое — титул, второе — имя. Зверь же прозвище.

Йохан — только Йохан.

А герцог, герцог!…

— Я знаю герцога Сомерсби второго.

— Титул, только титул, как знак отличия от остальных.

— Избранные?

— Нет, скорее просвещенные, доверенные тайне, как вы.

— Ямена, — вспомнилось. "Моя фамилия"?

— Ваша епархия, где вы над чем-то властны. Найдите Патрика, вам это по плечу. Вы можете легко найти любого, кем бы он ни был, как ни изменился. Это ваш «секрет», "дар", как хотите называйте — отсюда титул. Помогите, Стесси! Мне жизнь не в жизнь без Патрика! Не будьте же жестоки!

Женщине стало неуютно, неудобно отказать. Мольба тронула ее, отодвинув здравый смысл.

"Арлан сказал: я — Стесси, Стесси — я, значит то, что могла она, могу я. Где логика?"

И вздохнула:

— Попробую.

— О, принцесса! — воскликнула Карина, всплеснув ладонями в умилении и благодарности.

"Наивна, как дитя", — с укором, сродным удивлению, заметила Стася и попросила:

— Я была бы рада, если бы вы ввели меня в курс дел. Я здесь недавно, и все кажется чудным… Что слабо сказано.

— С радостью помогу вам!

— Спасибо.

— Не за что, — отмахнулась цветущая довольной улыбкой девушка и в зобу благостных чувств качнулась к женщине, обняла ее и чмокнула в щеку. — Вы прелесть!

И выпорхнула в окно так быстро, что Стася не успела ни остановить ее, ни испугаться за отчаянную скалолазку. Метнулась к окну и увидела лишь край шлейфа, что скрылся в арке далеко внизу.

"Сумасшедшая", — поджала губы: "Примечательно, что она сказала про титулы — дары. Выходит, тот, кто имеет «фамилию», имеет какую-то особенность? Я, то есть Стесси, находить людей по средством магии, конечно, чушь, каким-то иным способом. Что же может Арлан? А этот герцог?… Власть, они имеют власть над жизнями" — похолодела от догадки и поежилась, вспомнив обвинения Йохана и Николаса, когда они еще думали, что перед ними принцесса. "Плодить калек", «колдовство». Что это значило? То, что Стесси имела высокий энергопотенциал и парапсихические способности, вполне логично и не удивляет, но видно здесь не приветствуется подобный кластер хромосом и генных схем. Интересно. Даже где-то объяснимо, понять возможно, но "плодить калек"? Как это понимать?

Еще одна головоломка. Сколько можно биться о стены ребусов, голову ломать в попытке разгадать их? Причем понятно, что привычным путем здесь не ходят ни в прямом, ни в переносном смысле.

Стася села на подоконник и свесила ноги вниз, поглядывая с высоты на виднеющуюся террасу: как Карина слезла за долю секунды? Слетела, спрыгнула? Иного ответа нет, но если следовать логике дальше — она должна была, как минимум, травмироваться. Высота приличная и без страховки без ущерба для здоровья ее не преодолеть.

А если?…

Глупо.

И все же?…

Женщина смотрела то вниз, под ноги, где мерцал мрамор террасы и вился плющ по колонам арочных перекрытий, то вдаль перед собой, где сизой мягкой дымкой стелился розовый туман и словно живое существо манил ее, играя бликами, раскрашивая и без того живописные места причудливыми красками, которым не было сравнений и определений. И вопреки рассудку хотелось откликнуться и вместе с ним плыть над лесом, речкой, замком, улететь к горе, что словно сфинкс выступала из тумана. Или прыгнуть, как Карина, и проверить, что будет. Чудилось, что ничего. Но здравый смысл карал картинами плачевных последствий. Они, как тень, мелькнули и погасли, потерянные в остром желании полета и ощущении его, свободы и красоте полета над красотами природы.

Стася засмеялась и… сама не поняла, как полетела. Показалась себе легкой, как перо, и ринулась не вниз, как камень, а как листик, гонимый ветром, робко скользящий вниз не по прямой, а покачиваясь, несмело скользя то вправо, то влево. То ли минута, то ли вечность прошли, а она не приземлилась. Нежилась в воздухе, как на перине, и с замираньем сердца пыталась справиться с собой, с тем сонмом чувств, что ее обуяли. Страх и покой, восторг и удивление, неверие и счастье, все вместе и по отдельности — такого с ней не приключалось. В какой-то момент ей подумалось, что это невозможно, не с ней и не она. Ненормально.