По всем новостям передавали громкое убийство Антона Плохарского, в смерти которого обвинили его давнего компаньона. Все договора с ним были аннулированы, поэтому, в фирме отца творился настоящий хаос. Каждому из сотрудников приходилось брать на себя дополнительную работу, лишь бы сохранить на плаву компанию.

Я предложила Ренату свою помощь, и он с облегчением поручил мне заниматься некоторыми бумажными вопросами. Во многом мне требовалась квалифицированная помощь, которую мне любезно предоставляли сотрудники отца. На данный момент, мы справлялись со всеми последствиями, оставленными Антоном.

Оказалось, что, несмотря на безуспешные поиски информации Ренатом, Антон всё-таки вёл двойную игру, и принёс этим значительные последствия для компании. Финансы были не в порядке, и мы были в шаге от того, чтобы оставить без зарплат сотни людей. Было решено, что отцу пока знать об этом не нужно. Он итак пережил слишком многое, чтобы ещё добавлять ему беспокойств по поводу работы. На данный момент, брат сам неплохо справляется.

В один из рабочих дней, Рен собрал небольшое совещание. На нём присутствовали только руководитель отделов кадров, Арсен, сам Ренат и я, выступающая в качестве молчаливого слушателя.

– Я собрал вас здесь, чтобы обсудить одно предложение, поступившее мне несколько дней назад. Московская строительная фирма «ЭлитСтрой» предложила нам сотрудничество.

– На каких условиях?
– сразу включился в разговор Арсен.

– На не совсем выгодных, однако, это поможет нам решить много наших проблем. Финансовых, в том числе. Они хотят делить гонорары с последующих сделок напополам.

– Совсем обнаглели… - покачал он головой, а потом осторожно продолжил, будто понимая, что следующие его слова не понравятся брату, - Я подумал, что будет лучше вложиться в финансовую Биржу…

– Может, вы ещё и в казино предложите сотрудникам играть? Авось, повезёт… – слишком резко отреагировал Рен, презрительно щурясь.

– Я пытаюсь дать людям честно заработать деньги.

Рен рассмеялся.

– В чём разница между ставками в казино и спекуляциями на Бирже?

– Первое называется воровством, а второе – коммерцией, - пожал плечами Арсен.

– Когда человек теряет все свои сбережения, ему трудно найти отличия, - не выдержала я.

Все головы повернулись в мою сторону.

Их лица были такими удивлёнными, будто они только сейчас заметили моё присутствие.

– Диана права, - вмешался один из сотрудников, - Это слишком рискованно. Я голосую за сотрудничество с «ЭлитСтрой».

– Значит, почти единогласно, - подвёл итог Рен, когда поочерёдно, люди поддержали его своим голосом.

– Хорошо, - наконец, сдался и Арсен.

Ещё некоторое время обсуждались и другие вопросы, касаемо фирмы, но я будто прослушала остальную часть разговора. Мне не терпелось обсудить с братом другой вопрос. А точнее, узнать, в курсе ли он того, что сейчас происходит с Тимуром.

Глава 42.

Он снился мне каждую ночь. И каждый раз я просыпалась в холодном поту. Мне снилось его лицо в заброшенном здании, где меня держали в плену. То, как оно перекосилось от ярости, когда он требовал от Антона дать ему знать, где я. И как это лицо смягчилось, когда он заметил, что со мной всё в порядке. Он пришёл туда, рискуя собственной жизнью, ради меня. Он убил Антона, потому что тот попытался мне навредить. Тимур не колебался ни секунды, словно тело его ему не принадлежало, отреагировав молниеносно на угрозу.

Было глупо убеждать себя в том, что мне всё равно. Слишком многое нас связывало. Сейчас меня мучала совесть. Он в тюрьме из-за меня. Да, он совершил немало глупостей, но теперь мне многое становилось очевидным. Он рос с болью в груди после потери мамы и с ненавистью в сердце к отцу, который бросил их. Воспитание дала ему сама жизнь. А уроки жизни, как правило, очень суровые и болезненные. Иногда, я говорила себе, что он это заслужил. Он совершил немало такого, за что, я уверена, он мог бы сидеть за решёткой, но я отказывалась признавать это. Точнее, моё глупое сердце, готовое простить ему всё что угодно, говорило мне, что я не должна сидеть спокойно, предоставляя судьбе самой решить всё за нас. Оно говорило бороться. Оно, пережившее столько войн, говорило мне, что переживёт и эту войну.

Когда зал совещаний опустел, я осталась с Реном одна. Он что-то увлечённо читал с ноутбука, и постоянно хмурился.

– Рен… - тихо позвала я, и брат поднял на меня взгляд. – Что известно по делу о Керимове?

– Только не говори мне, что тебя волнует его судьба, - пристально глядя мне в глаза, произнёс брат.

Я промолчала, и стала рассматривать свой маникюр. Точнее, до крови обкусанные ногти.

Рен тяжело вздохнул, закрыв крышку ноутбука, а потом сказал:

– Через три дня будет суд.