Рэйчел попробовала пошевелиться и чуть не вскрикнула от боли. Не очень-то приятно лежать на твердом полу, да еще эта тьма, пропитанная ароматом благовоний, вместо желанного покоя почему-то вселяла в нее страх. Даже осознание того, что она сейчас одна и может спокойно зализывать раны и потихоньку восстанавливать силы, служило слабым утешением… особенно, когда она поняла, что в комнате присутствовал кто-то еще.

Когда она медленно и очень осторожно повернула голову набок, боль в горле резко усилилась. В мглистом сумраке ей удалось увидеть Люка. Он сидел на полу, скрестив ноги; руки, повернутые ладонями вверх, спокойно лежали на коленях, глаза закрыты, на лице застыло выражение безмятежного покоя. Ни дать, ни взять — тощий милосердный Будда, да только Рэйчел не купилась на дешевый трюк. Вся эта созерцательная мишура была частью мастерски поставленного спектакля. Однако Рэйчел не годилась на роль благодарного зрителя.

— Мы не верим в существование греха, — сказал он тихим проникновенным голосом, не раскрывая глаз.

— Как удобно, — попыталась сказать она, но вместо слов из горла донесся сиплый хрип.

Он открыл глаза и ласково улыбнулся Рэйчел, вызвав в ней лишь чувство досады.

— Очень удобно, — согласился он, вложив в ее слова совершенно иной смысл. — Понятие греха имеет древние иудейско-христианские корни, его придумали с одной только целью — чтобы вызвать в человеке чувство вины и заставить его слушаться.

Он повернул ладони вниз и вытянул вперед длинные ноги.

— Я не требую строгого послушания от своих последователей. И это к лучшему, потому что мне никогда не добиться послушания с твоей стороны. Да, я знаю, что ты не входишь в их число, — добавил он, видя, что она хочет что-то сказать. — Пока не входишь.

Услышав его слова, Рэйчел села и попыталась заговорить, но горло сдавила ужасная боль, и в итоге она чуть не расплакалась. Люк продолжал неподвижно сидеть, наблюдая за девушкой.

— Мы не верим в то, что человек по натуре грешен. В его характере могут быть отрицательные черты, изъяны, которые мы стараемся исправить. Но если это невозможно, мы принимаем человека таким, каким он есть. Ты уже знаешь, что гордыня — один из твоих главных недостатков. Ты не сомневалась в том, что тебе удастся справиться с Анжелой, что ты права, а опекуны ошибаются.

К счастью для тебя, я не люблю ждать, это один из моих недостатков. Поэтому когда в назначенное время ты не пришла на урок, я послал за тобой. И весьма своевременно, иначе Анжела размозжила бы тебе голову.

Казалось, такая перспектива вовсе не пугала Люка.

— Зато это решило бы все твои проблемы, — попыталась сказать Рэйчел. Вместо этого из горла донеслись резкие хрипы.

— Можешь не стараться, — проворчал он. — Ты только сделаешь хуже, все равно никто не сможет тебя понять.

Ты бы смог, дерзко подумала она. Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю.

В ответ он холодно улыбнулся.

— Ложись, Рэйчел, и закрой глаза. Опекуны сказали, что тебе следует поберечь голос в течение суток. Тебе дадут травяные отвары от боли и ушибов. Сейчас тебе нужен отдых.

При мысли о том, что Люк Берделл подразумевал под травяными отварами, в глазах Рэйчел появился ужас. Хотя в комнате царил полумрак, он тут же заметил, как девушка отреагировала на его слова.

— Не бойся, Рэйчел, большинство из тех, кто выбрал для себя новый путь и ухаживает за больными, имеют профессиональную подготовку. У нас здесь целый штат врачей, физиотерапевтов и медсестер. Все они находятся в ведении Альфреда. Он направляет их и осуществляет общее руководство. Их заботливый уход вкупе с целебными силами верующих творят настоящие чудеса. А теперь ложись.

Она бросила на него вызывающий взгляд.

— Ложись, — терпеливо повторил он. — Иначе мне придется тебе помочь, а ведь тебе этого не хочется, верно?

Страх на ее лице был красноречивей всяких слов. Рэйчел снова легла на подстилку. Немного погодя она с удивлением отметила, что ноющее от боли тело неплохо себя чувствует на жалком подобии матраса.

— Ты боишься не того, что я могу причинить тебе боль, — продолжал Люк проникновенным голосом, самым мощным оружием из его арсенала. — Для этого ты слишком умна. Тебя страшит прикосновение совсем другого рода.

Он поднял руки и посмотрел на них отрешенным взглядом, будто они принадлежали кому-то другому. Рэйчел тоже посмотрела на них. Такие красивые, сильные руки, окольцованные татуировкой из колючего терновника. И на один безумный миг ей захотелось узнать, каково это, почувствовать прикосновение столь прекрасных рук.

Она подняла глаза и встретилась с тяжелым, непроницаемым взглядом Люка. Ему ни за что не узнать, о чем я сейчас думаю, твердо решила она. Он чуть заметно улыбнулся, спокойно и без насмешки, и это ее встревожило.