— А это зависит от качества грязи.

Лерой наклонился над столиком и вкрадчиво прошептал:

— Милая, у меня собрана лучшая грязь в округе.

— Лерой! — Голос прозвучал настолько резко и отчетливо, что на морщинистом лбу бедняги Лероя тут же заблестели капельки пота.

— Шериф Колтрейн, — небрежным тоном сказал он, стараясь скрыть замешательство. — Я просто хотел поприветствовать молодую леди в нашем чудесном городке. Она пишет книгу о нашем Люке.

Шериф Колтрейн выглядел ничуть не лучше Лероя Пелтнера. Ему было за пятьдесят лет, обветренное лицо скрывали темные очки и надвинутая низко на глаза шляпа, а крепко сбитое тело, казалось, состояло из сплошных мускулов. Что-то подсказывало Рэйчел, что с ним будет не так просто поладить, как с Лероем.

— Возвращайся на работу, Лерой. Эва Лу подготовила тебе на подпись документы.

— Черт, Колтрейн, я не нуждаюсь в твоих… — нытье мэра сошло на нет, стоило шерифу взглянуть на него сквозь затемненные очки. — Мисс Коннери, был рад с вами встретиться. Надеюсь, что очень скоро мы с вами побеседуем.

Лерой быстро ретировался из кафе, а остальные посетители сделали вид, что не замечают Рэйчел. Видимо, шериф Колтрейн обладал даром нагонять страх на окружающих.

— И не надейтесь, — сказал он.

Рэйчел удивленно подняла бровь.

— Вы о чем?

— О том, что вы не увидите Лероя в ближайшем будущем. Старый дурак не умеет держать рот на замке — мелет всякую чепуху, чтобы чувствовать себя важной персоной. В прошлом месяце он из кожи лез, чтобы заманить сюда киносъемочную группу, чтобы заснять козодоя, который, между прочим, в Америке отродясь не водился. Два года назад та же история случилась с летающими тарелками. У Лероя чертовски развитое воображение, а еще он любит находиться в центре всеобщего внимания.

— Тогда почему его избрали мэром?

Шериф Колтрейн холодно улыбнулся.

— А никто больше не соглашается на эту работу. Мы здесь держим рот на замке. За исключением Лероя, который не может устоять перед смазливым личиком. Никто не расскажет о Люке Берделле ничего нового. На вашем месте я бы сел в машину и покинул город еще до темноты.

— Шериф, на дворе лето, поэтому стемнеет нескоро.

— Никто вам не поможет, — повторил он.

— Вы что же, шериф, не соблюдаете закон о свободе прессы?

— Вот только не надо вешать лапшу на уши. Никакая вы не пресса. Просто женщина, утверждающая, что она пишет книгу. У вас какие-нибудь документы имеются?

— Нет.

Он ухмыльнулся.

— Не знаю, что вы слышали о маленьких южных городках и их шерифах, но мы здесь привыкли соблюдать законы. Я могу предложить вам покинуть город, но силком заставлять вас не стану. Просто хочу предупредить, что вы зря теряете время.

— Это мое время, что хочу, то с ним и делаю.

— Как знаете. Но ближайшая гостиница находится в двадцати семи милях отсюда, в Гетерберге, а на здешних дорогах по ночам не видно ни зги.

— При въезде в город я видела вывеску какого-то пансионата.

Он улыбнулся, показав желтые от табака зубы.

— Его владелица Эстер Блессинг, но я не думаю, что она возьмет вас на постой.

— Почему?

— Потому что она мать Джейсона Берделла. И она до сих пор не простила Люка.

— А за что она его не простила?

— Кто знает? Это маленький городок, мисс Коннери. Думаю, ей уже доложили о цели вашего приезда. Если вы появитесь у нее на пороге, то можете запросто получить заряд дроби.

— Кончай катить бочку, шериф! — казалось, что среди всех обитателей кафе лишь усталая официантка осмелилась возразить шефу местной полиции. — Эстер интересуют деньги, а вовсе не месть. Кроме того, она с удовольствием попотчует молодую леди байками о Люке.

— А может, это вовсе и не байки, — отозвался кто-то из посетителей.

— Заткнись, Хорас Уилдин, или я сам тебя заткну, — бросил шериф Колтрейн, даже не взглянув в сторону провинившегося. Он смотрел на Рэйчел сквозь темные очки, и та порадовалась, что не может видеть его глаз. Она и так знала, как они выглядят — холодные и бездушные, как у рептилии. — Дело за вами, мисс, — сказал он. — Я не собираюсь ущемлять ваши гражданские права, — он произнес это таким тоном, будто сказал непристойность. — В конце концов, умирать вам, а не мне.

Не сказав больше ни слова, он покинул кафе, оставив после себя напряженное молчание.

— Что и говорить, — проворчала Рэйчел минуту спустя. — Действительно, городок очень дружелюбный.

— Все дело в том, милочка, что Люк — фигура неоднозначная, — сказала официантка, наливая Рэйчел свежую порцию кофе. — Одни здесь думают, что Люк — это сам Господь Бог, сошедший с небес, другие — что он дьявол во плоти. И ни те, ни другие не могут прийти к какому-то соглашению.

— А вы что думаете?