Как и ожидалось, в гостиной никого не было, так что я присел поближе к камину и задымил сигаретой, пачку которых Ярослав прячет под этим креслом. Мысли мои все время возвращались к Воланде-Морту, не тому чудовищу, каким он стал, а к тому юноше, которым был. Почему все говорят о нем только как о Темном лорде и даже не заикаются о том, что он тоже когда-то был ребенком? Того ребенка звали Том, с магловской фамилией Реддл и жил он в приюте, одевался в робу и ел вонючую баланду, сваренную неизвестно из чего. Неужто никто не потрудился узнать об этом?

Мы с ним оба сироты, выросшие в чудовищных условиях. В воспоминаниях я видел тот приют и обстановку в которой ему приходилось жить вплоть до совершеннолетия. Да, мой чулан не лучше, но я хотя бы жил в теплом доме и питался нормальной едой, получал медицинскую помощь, когда она была необходима. Чувства, которые вызвало в тот момент это место можно обозначить такими словами как отчаяние, нищета и голод. Все вокруг было серым и безжизненным, я хотя бы цветочками в саду тети любовался во время прополки. Нет, я его не оправдываю… Но что-то же с ним случилось, что-то страшное. Не мог же ребенок, хоть и сирота, вырасти кровожадным чудовищем просто так. Это не логично. Я не отрицаю, бывают генетические сбои, может действительно все дело в генах? Салазар же не отличался великодушием и миролюбием. Вон какую комнату отгрохал и василиска вырастил, чтобы маглорожденных крошить. Томми пошел по стопам предка, след в след. А чем я собственно теперь лучше него? Я лжец, убийца и мне всего шестнадцать. Если дело и дальше так пойдет, что со мной станет? Кем стану я? Одно радует — мне нельзя будет принимать ничью сторону. Теперь я уже не смогу послужить ни свету, ни тени, заботясь лишь о собственном комфорте. То есть я просто буду смотреть безразлично на чужие страдания и легкой рукой уравнивать силы противников, чтобы борьба продолжалась все время. Только борьба эта не должна выходить за рамки приличий. Война должна быть холодной, чтобы как можно меньше пролилось крови. Когда в стране царит мир и спокойствие народ тупеет и расслабляется, деградирует. Однако жесткие военные действия влияют еще хуже. «…не допустить ослаблении страны и магии. Любыми способами…».

Хорошо, что мне пока можно побыть просто собой, ну, почти собой. Хотя, что это я? Себя я уже давно потерял, да и был ли тот я собой? Вырос как сорняк в чужом огороде, ничего не зная о мире, ни об обычном, ни о магическом. Может на то и был расчет? Сейчас все те приключения, что случились со мной здесь, кажутся мне нелепыми и подстроенными. Скорее всего, так и было. Дамблдор все эти годы всячески потакал мне и закрывал глаза на все проступки, во имя общего блага, разумеется. Во имя воспитания героя. Даже избиение старосты замяли. Николас же честно сказал, что он от меня хочет, хотя потом вывалил на меня еще целый ворох обязательств. Сказал, что сделает меня киллером, а на самом деле я теперь первый кандидат в серые кардиналы страны. Я ж не умею думать! Нет не так… Я не умею думать критически. Я солдат, а не стратег. Как я буду управлять тайной организацией? Она ведь реально тайная! Короче, оба меня просто использовали и продолжают это делать. Правда, Альбусу недолго осталось землю топтать, а с Николасом мы разберемся, по-семейному.

Интересно, а других Вестников кошмары по ночам не мучают? Как-то я переживаю за ту девочку, которую я отца лишил. А что если у всех моих жертв были несовершеннолетние дети? Получается, я сирот настругал? И что делать, если они захотят мстить? Что если я своими руками подтолкнул кого-то на кривую дорожку? Перед глазами вставали сцены похорон, серые стены приютов и малолетки, побирающиеся, ворующие; молодые девчонки, продающие себя за деньги. Я представлял, как их спокойная и размеренная жизнь обрывается и становится невыносимой. В моих мыслях их всех преследовал голод холод и нужда. И во всем этом виноват я! Третья сигарета сгорела почти в мгновение. Тяжелые думы одолевали мой разум, раскаяние терзало душу. Я готов был нестись в аврорат и писать чистосердечное признание, если бы не удар в челюсть.

— Это за вчерашнее, — процедил сквозь зубы Ярослав.

Вот тебе и доброе утро. Хорошо, что зелье выпил, а то голове моей бы вдвойне не поздоровилось.

— А что вчера было? — невинно спросил я, потирая ушибленное место.

— Он еще и издевается! — всплеснул руками Ярик и рухнул в соседнее кресло.

Ярослав покосился на порядком опустевшую пачку своих сигарет, изъял одну и кинул обратно на стол. Две минуты он курил, явно что-то обдумывая.

— Я когда напьюсь сильно, у меня провалы в памяти, — попытался я оправдать свое вчерашнее поведение. — Однажды напился, приполз к Нику, мы с ним догнались у него дома, а наутро я проснулся в Лютном лысый и в татухах.

Ярослав прыснул и отправил окурок в камин. Должно быть, объяснение мое на него подействовало, так как он заметно расслабился, и лицо его больше не выражало той агрессивной решимости.

— Я вчера с Грейнджер в Хогсмит ходил, но перед этим мы прогулялись немного и поговорили. Когда я вошел в паб, ты пьяный сидел у стойки бара. Хорошо, что народу не было, так что подругу твою я Империо приложил и в замок отправил. Розмерта, как оказалось, тоже под твоим заклятием была, поэтому и поила чем покрепче. Ты завывал что-то про убийства и нового Темного лорда, сокрушался о несправедливости судьбы и вообще нес бред. Еще и сопли со слезами по лицу размазывал. Я хозяйку расспросил, свидетелей твоей попойки нашел, и память поправил, ей тоже, кстати. Когда я тебя домой потащил, ты полез в рукопашную, глаз мне подбил. За это я с тебя отдельно спрошу. Пришлось тебя скручивать жестко, Круцио приласкать, чтобы расслабился. Ты клялся и божился, что не хотел убивать старика, что ты Николаса убьешь, а нашу компашку распустишь или тоже всех перебьешь, так как все мы нелюди. Орал так, что я чуть не оглох. Короче, кое-как тебя спеленал и притащил в спальню. Хорошо хоть Эмили помогла и до отбоя мы управились. Я чуть не поседел, когда понял, что ты Розмерте все выболтал, хорошо что вовремя понял, что она под Империо и болтать не будет. Иначе убить пришлось бы, а жаль тетку — медовуху она хорошую делает.

Вот тебе и новости. Из-за меня вчера могли и Розмерту приголубить.

— Спасибо, — выдавил я.

— Тут спасибо не отделаешься. С сегодняшнего дня у нас новый план тренировок, так что расслабиться больше не получится. Может мозг на место встанет, а то ты чуть всех не подставил! А если бы там авроры заседали? Ты подумал?

— Я не помню, мне было плохо. Мне и сейчас плохо, Ярослав.

К горлу подступал ком, сам не знаю почему. Стало просто обидно от того, что все так сложно. Хотелось одновременно рыдать в голос, проклиная весь свет и в то же время забиться в угол в обнимку с бутылкой виски.

— Так, значит, тебе Гермиона нравится? — решил сменить я тему.

— Грязнокровка? — усмехнулся Ярослав. — Ну… она смазливая, умная, задница упругая и целуется классно, с напором. Но ничего серьезного с такими, как она, у меня и быть не может.

— Мы не делаем различия по крови, Ярослав. К тому же она моя подруга, так что будь добр не обзывай ее.

— А кто ее обзывал? — похоже, он искренне удивился.

— Ты ее грязнокровкой обозвал, — напомнил я. — А она маглорожденная.

— Гарри, только не говори, что разницы не знаешь? — приподнял он бровь.