— Все ходишь, бродишь, — прямо передо мной материализовался Ярослав.

— Гуляю перед сном, — отчеканил я.

Ненавижу когда он так делает! Разве это вежливо — вот так появляться? Его дар уже начал меня бесить. Почему-то мне кажется, что он хочет моих оправданий. Неужели я что-то должен был сделать и не сделал? Может что-то сказал не то? Вроде никаких косяков за собой я не оставил. Скорее всего, ему не понравилось, что я снова сбежал от Эмили. Впрочем, в этом он сам виноват.

— Уже час, как был отбой, пора спать, — отеческим тоном напомнил он.

— Ты же знаешь, я мало сплю. Если лягу сейчас, то проснусь ни свет ни заря.

— Знаю, но лучше бы тебе не шататься по замку одному. Я не могу все время за тобой следить.

— Мне казалось, у тебя больше нет времени, чтобы следить за мной… — поневоле в голос проскользнули обвинительные нотки.

— Ты ревнуешь? — он слегка улыбнулся.

Так, я что-то не догоняю… Это что была месть? Хотя нет, какая месть? Он же сразу на нее глаз положил. Ага, вот только почему-то все свое время он на нее начал тратить только сейчас, когда ты остался без подружки, Гарри. Ну вот, уже думаю о себе в третьем лице!

— Гарри, — пропел Ярослав, привлекая мое внимание.

Я непонимающе захлопал глазами. Похоже я подзавис, обдумывая ответ на его вопрос.

— Гарри, ты ответишь на мой вопрос? — он положил руку на мое плечо.

— Да.

— Да — ответишь, или да — ревнуешь?

— Да, черт побери! — не выдержал я его издевательств. — Я ревную. И не потому, что ты проводишь все свое время не со мной, а потому что в последнее время ты ведешь себя как полный засранец!

Ярослав выглядел слегка ошарашенным. Похоже, мои слова его удивили.

— То есть ты считаешь, что я засранец и при этом ревнуешь… Странное сочетание, не находишь?

Первый запал прошел и сейчас мои слова казались мне поспешными и необдуманными. Но от этого они не стали ложью.

— Вы с Гермионой встречаетесь? — спросил я, слегка успокоившись.

— Нет, — ответил он вполне серьезно.

— Но я видел вас вместе. Когда вы выходили из Выручай комнаты я заметил, что один гольф на ее ноге был надет наизнанку. Это могло означать лишь одно — она раздевалась и одевалась впопыхах, либо при плохом освещении. Если учесть, что мы столкнулись на подходе, а ты незадолго до этого одолжил у меня карту…

— Браво, Шерлок! Она действительно раздевалась, но не для того, о чем ты подумал.

— Для чего же? — я сложил руки на груди в ожидании ответа.

— Я готовлю ее к череде обрядов, для этого ей необходимо найти душевное равновесие. Мы медитируем.

— Голышом?

— Нет, Гермиона переодевается в более удобную одежду, так как в школьной форме особо не расслабишься.

— Ясно.

Мы стояли посреди коридора и продолжали сверлить друг друга взглядом. Я сомневался в его словах. Он закрылся от меня, и я не мог знать, что он чувствует. Как можно поверить человеку, если он закрывается от тебя? Ты бы поверил? Вот и я не очень-то верю.

— Гарри, — он метнулся ко мне и обхватил мое лицо руками. — Я говорю правду, поверь.

Когда он оказался рядом я почувствовал его эмоции. Он был растерян, он боялся, он надеялся… Я взял его за запястья и попытался освободить свое лицо, но Ярослав мне не позволил. Вместо этого он склонился ко мне. Я чувствовал его волнение и слышал, как бьется его сердце. Но в какой-то паре сантиметров он остановился и вместо того, чтобы поцеловать, обнял. Я не знал что делать. Спустя пару секунд я обнял его в ответ. Мы постояли так немного, и Ярослав повел меня в гриффиндорскую башню. По дороге мы не разговаривали, но шли, держась за руки. Не знаю почему, но это очень меня успокаивало. Сейчас, рядом с ним, мне было так спокойно и светло, будто я попал домой. Не в тот ненавистный коттедж, принадлежащий Дурслям, а в свой собственный, родной дом.

–

— Как обстоят дела в школе? — старый волшебник в синей потертой мантии обратился к двум молодым людям, сидящим напротив. — Мне сообщили, что это срочно.

— Он объявился, — ответил блондин, крутя в руке незажженную сигарету.

Как бы ему сейчас не хотелось закурить, но позволить себе он этого не мог. Он был в этом кабинете много, много раз, но все равно чувствовал себя не уютно. Старичок, что сидел напротив, выглядел доброжелательным и не представляющим угрозы. Можно было бы расслабиться, но он видел его в деле и боялся потерять бдительность. К тому же эта его жуткая аура не оставляла в покое никого, окутывая, словно плотный туман. Все воспринимали его как милого дедушку, но те, кто принес ему клятву верно служить, имеют возможность познакомиться с ним настоящим. Никто еще не смел его предать или ослушаться, ибо ни один Темный лорд не был так страшен, как он — глава Черных вестников.

— Эмили? — старец обратился к девушке.

— Он позвал меня неожиданно, среди обычного шума его голос звучал четко и властно. Он точно там. К сожалению, мне не хватило времени и придется теперь искать обычным способом. Примерное место нам известно, но как он выглядит — нет.

Восьмой этаж. Ее тянуло туда. К нему. Этот голос… Эмили никогда еще не слышала столь красивый и чарующий голос. Его слова звучали как музыка, ему хотелось верить, и она поверила. Он обещал излечить ее, освободить от бремени, сделать обычной волшебницей. Никто даже не догадывается о том, что единственное, чего она хочет — это стать обычной. Но он знал. И понимал ее. Это не давало ей покоя, даже когда она поняла, что все это обман.