— Гарри Джеймс Поттер. Приятно познакомиться.

— Вам порекомендовать что-нибудь?

— Да, — чуть подумав, согласился я.

В живописи я не разбирался, как и в искусстве вообще, так что помощь профессионала отвергать не стал. Только вот фамилия прекрасной продавщицы меня немного смутила. Розье. Верные последователи Того-Кого-Нельзя-Называть. Интересно, а она каким боком относится к этому семейству?

— Прежде всего, расскажите, где будет висеть картина, — со знанием дела начала мисс Розье.

Видимо я не единственный олух, не мыслящий в искусстве, который встречается ей на пути.

— Картины, — поправил я ее. — Мне нужно много картин, штук десять, может больше…

Я никак не мог престать на нее пялиться. Особенно теперь, когда она узнала, сколько полотен я хочу купить. Было в ней что-то… Да что греха таить — она была красавицей. В сто раз красивее Луны, не в обиду ей будет сказано. Ее отличала не та вульгарная красота, что бросается в глаза сразу, а такая, как картина, написанная великим художником, едва уловимая, словно паутина. С первого раза и не разглядишь, но стоит приблизиться и рассмотреть подробнее, и взгляд отвести больше не сможешь. Именно такое впечатление она на меня произвела.

— Мой дом только что отремонтировали и я хочу украсить его, к тому же мой дядя недавно скончался, и я хочу создать наиболее комфортные условия для его портрета.

— Ох, — она прикрыла рот рукой, — примите мои соболезнования, сэр.

— Гарри. Зовите меня Гарри, — я слегка приподнял губы в печальной улыбке.

Эвет смутилась и опустила глаза. Однако меньше, чем через секунду она перевела взгляд на стену, полностью завешенную картинами.

— Что ж, Гарри, давайте порадуем вашего дядю.

–

Я вышел из лавки спустя полтора часа. Мы выбрали двадцать три картины, среди которых были пять натюрмортов с едой разных народов мира, три моря, семь женских портретов, одна картина с изображением джентльменов, играющих в покер, винный итальянский погреб, лес, поляна, стадо гиппогрифов, сцена, изображающая охоту, и две картины, изображающие французских куртизанок и восточный гарем. Девушка оказалась весьма общительной и умной, так что я имел наглость пригласить ее на чашечку кофе сегодня же вечером. Точнее, она прибудет, когда упакует мои картины, затем мы осмотрим дом, потом выпьем кофе и обсудим где какую лучше повесить.

Эвет произвела на меня неизгладимое впечатление. Она выглядела как хрупкая статуэтка, но деловой хваткой обладала железной. В ее голосе чувствовалась властность и спокойствие. Такое ощущение, что если бы я попытался приблизиться к ней ближе, чем принято в обществе или позволил себе некоторые вольности, меня размазали бы по холсту, вместо краски. Вместе с тем мне показалось, что она заинтересовалась мной. Не тем мной, Избранным, победителем Темного лорда, а мной — парнем, что пришел покупать картины для своего дома. Для своего покойного дяди.

Конечно, я понимал, что она меня старше минимум года на три, но ничего не мог с собой поделать. Эвет, словно огонь, закованный в лед. Она так и приманивала к себе мои мысли.

–

Эвет пришла камином ровно в шесть. Два часа нам понадобилось, чтобы обойти дом, попутно обсуждая какие картины можно развесить в комнаты, а какие расположить в кабинете, рядом с портретом Сириуса. В итоге мы решили, что напротив портрета лучше всего будет повесить картину, изображающую погожий солнечный день и песчаный пляж с набегающими на него невысокими волнами и два портрета, изображающих прекрасных девушек. Вопреки здравому смыслу, начали мы именно с кабинета. Вересковое поле мы перевесили на стену, напротив входной двери. Сириус не побежал сразу же знакомиться с нарисованными дамами, предпочтя уделить внимание настоящей.

— Эвет Розье? — переспросил крестный. — Разве не все Розье сгинули на тот свет?

— Нет, мистер Блэк, — с улыбкой ответила Эвет. — Умерли лишь мой отец и брат, а мама до сих пор живет на лазурном берегу. В Англию вернулась лишь я.

— Ты что сестра того самого Эвана Розье, которого пристукнул Грозный Глаз Грюм? — воскликнул Сириус. — Это ж во сколько тебя родили?

— Я поздний, но желанный ребенок. Только росла я вдали от родины, подальше от всей этой возни, — при этих словах милое личико на миг исказилось гримасой отвращения и презрения, но затем к ней снова вернулось бодрое расположение духа. — Как Вам нравятся картины, что мы выбрали для вас?

— Все чудесно, мисс Розье, — подмигнул с картины крестный.

Сегодня, а может и всегда, он не отличился тактичностью. Сам будучи мертвым, так грубо отозвался о ее родне. Мне это не понравилось и, откровенно говоря, я разозлился на Сириуса за такое хамство.

Уже выходя из кабинета, я увидел краем глаза, что на морской пейзаж зашла женская фигура в черном платье. Вальбурга Блэк. Сириус не пускает ее на свой портрет, а без его разрешения она войти не может. Так же она не может посетить картины, на которых он находится. В первый же день каникул, как только я ступил на порог, она потребовала открыть ей проход к его портрету, как глава дома я имел на это право, но не стал идти против желания Сириуса. Сейчас же я подумал, что за такое недостойное поведение крестному положена взбучка, и мысленно разрешил матери навестить непутевого сына. Этого должно хватить.