— Мотай отсюда. Вот твое барахло…

Демонстративно прикрыли дверь перед носом и вернулись к работе.

Репортаж из отделения милиции дался Федотовой довольно легко. Строчки текли одна за другой. Она практически не включала диктофон. Ленка писала статью по «горячим следам», пока впечатления не остыли. Сослуживцы видели ее углубленность и не стали мешать, хотя вопросов у всех скопилась масса. Журналисты решили подождать до следующего дня.

В половине шестого Ленка самостоятельно заправила картридж у принтера, так как краска закончилась, а надо было срочно напечатать статью. Нового картриджа в шкафу она не нашла. Справившись с делом, выглянула в окно. Большинство сотрудников уже исчезло. Еще двое собирали бумаги в сумки. Рабочий день закончился. Олег стоял возле машины. Она сохранила в памяти компа напечатанный текст. Вприпрыжку спустилась вниз, попросив охранника:

— Дядь Коль, пропустишь вон того парня со мной?

Указала рукой на ОМОНовца. Мужчина как–то странно посмотрел ей в лицо и лукаво усмехнулся:

— Видно серьезные отношения намечаются, раз ты решила рабочее место показать! Пропущу. Борис Михайлович минут пять назад уехал.

Ленка выскочила на крыльцо:

— Олег!

Гущин обернулся и направился к ней. Встал на ступеньке:

— Сразу журналиста видно! Твой многострадальный нос сегодня в краске. Принтер заправляла?

Она смутилась, прикрывая ладошкой указанную часть лица:

— Ага! И дядя Коля ничего не сказал… У меня немного осталось дописать. Давай поднимемся? Я быстро! Иначе завтра снова придется сосредотачиваться, перечитывать…

Он согласился:

— Давай. Время есть. Мне интересно посмотреть на твое место работы.

Прошли мимо улыбавшегося охранника. Забывшая про грязный нос Ленка пропустила парня в комнату первым. Там уже никого не было. Лишь гудел ее комп. Олег огляделся в заваленной бумагами комнате:

— Ну и беспорядок тут у вас!

Она возразила:

— Тебе только кажется. На самом деле каждый знает, где и что лежит на его столе, в шкафах и тумбочках. Присаживайся, где хочешь. Если желаешь, можешь себе чай или кофе заварить. Все вон в той тумбочке в углу. Там, по–моему, даже коробка с пирожными имеется…

Он отказался. Подтянул стул и уселся рядом с девушкой, глядя на монитор. Ленка быстро печатала, не обращая на него внимания. Ей было не привыкать набирать статьи в чьем–то присутствии. Олег читал появлявшиеся строки. Минут через двадцать, она откинулась на спинку и посмотрела на парня:

— Вот и все! Подправлю завтра с утра. Это не долго. Чего такой серьезный?

— Хорошо написано. У тебя дар журналистки есть…

Она смутилась:

— Скажешь тоже… Просто люблю свою работу! — Выключила компьютер и повернулась: — Какие планы?

Без тени усмешки Гущин сказал:

— Едем к моей маме знакомиться. Потом к твоим родителям. Дни сейчас длинные, успеем…

Федотова вытаращила глаза:

— Я не поеду к тебе в таком виде! Нос опухший до сих пор… Стыдобища!

Он улыбнулся, доставая платок и стирая краску, про которую Ленка совершенно забыла. Добавил:

— И в чернилах! Поедешь. Я на руках унесу! Завтра заявление в ЗАГС пойдем подавать. Через месяц поженимся.

Она на мгновение застыла, а потом выпалила:

— Какое заявление? Ты что? С ума сошел! Мы знакомы сутки!

Олег встал. Приподнял ее за локти и поставил перед собой. Погладил по щеке, глядя сверху вниз серьезными потемневшими глазами:

— У нас будет месяц до свадьбы. Я не хочу ждать. Я решил…

Она возмутилась, перебивая:

— А меня ты спросил? Или это не важно?

Он перекрыл ее вопли губами, прижимая к себе все крепче. Ласково поглаживал по спине и от этого в ее душе все переворачивалось. Время для Ленки вновь остановилось. Олег оторвался и нежно прошептал:

— Согласна?

Федотова кивнула, уже не соображая, что делает. Он улыбнулся и снова поцеловал ее. Его рука скользнула на ее грудь, но девушку это не возмутило. Она вздохнула, прижимаясь к парню. ОМОНовец сдержался, хотя рука и проникла под кофточку. Пальцы скользили по гладкой коже и ей было приятно. Он сам отпустил Ленку и улыбнулся:

— Едем к маме! Она тебе рада будет.

Подхватил ее набитую бумагами сумку и обнял за плечи. Так они и вышли из редакции. Дядя Коля с трудом сдержал улыбку, настолько Федотова выглядела счастливой. В машине она все же опомнилась. Попросила:

— Останови! — Когда он подъехал к обочине, сказала: — Я не знаю, что со мной происходит, но ты ведешь себя, как деспот. Ты заставляешь меня, против воли, соглашаться, я не хочу так! Я не желаю быть домашней кошкой, подчиненной желанию хозяина. Извини, что нарушаю данное слово, но я не хочу выходить за тебя замуж!