Ленка едва не разревелась. Теперь казавшаяся глупой проверка сержанта возникла перед ней в другом свете. Гонза просто пытался выяснить, что она за человек. Девушка поняла, что парень любит свою работу и ее слова «мент поганый» были для него хуже кинжала. Шофер в зеркало заметил растроенное лицо и спросил:

— Что с вами?

Федотова вздохнула и потупилась:

— Я страшно обидела его. Ну почему я такая дура? Не захотела выслушать… Амбиции видите ли…

Парень улыбнулся:

— Гонза проверку устроил, а вы не поддались на провокацию и разругались? Верно? Молодец! Раз вы так расстроены, да и он мрачен был, все ясно! Он вас сам найдет.

— Навряд ли… — Посмотрела в окно и вскрикнула: — Приехали! Следующее здание. — Открыла дверцу. Подхватила сумку и букет, собираясь выбраться: — Огромное вам спасибо. Форма и сапоги с носками на заднем сиденье. Маска у Гонзы в кармане. Я видела, как он ее прятал.

Водитель обернулся:

— Гонзе что–то передать?

Федотова покачала головой:

— Не надо. До свидания. Всего вам доброго!

Закрыла дверцу. УАЗик ловко развернулся, пока не было машин. Ленка поднялась на лесенку. Обернулась и помахала рукой проезжавшему милиционеру. Тот улыбнулся ей и кивнул. Она, поздоровавшись, прошла в редакцию мимо охранника. Ее давно все знали и не спрашивали пропуска. Леонид Григорьевич спросил:

— Что это ты с милицией сегодня?

— Да так, случилось кое–что… Редактор злой, не знаешь?

Мужчина посмотрел на ее покрасневший нос, но расспрашивать не стал:

— Слышал, что вроде ругался на тебя. Ты к сердцу не принимай. Покричит, остынет! Все равно больше репортажей, чем ты приносишь, ему никто не принесет.

Федотова прошла прямо к редактору. Секретарша Женя сделала страшные глаза и вместо приветствия проверещала:

— Что с твоим носом? Борис Михалыч о тебе уже раз десять справлялся! Где тебя носит? Проходи, у него никого…

Ленка благодарно подумала о Стасе и Германе, постаравшихся оградить ее от ругани. Порадовалась предусмотрительности и внимательности майора. Шагнула в кабинет, на ходу доставая из сумки документ:

— Здравствуйте, Борис Михайлович. Прежде, чем ругаться, прочтите…

Протянула милицейскую бумагу. Редактор, крупный пожилой мужчина, уже готовый вспылить, кивнул ей и взял документ. Прочитал. Посмотрел на девушку. Особенно внимательно рассмотрел распухший нос и сказал:

— М-да… Такого я от тебя не ожидал. Теперь нам о тебе писать впору!

Ленка подняла руки:

— Вот этого не надо! Обойдусь без славы. Главное, чтобы вы не ругались. Я, кстати, приволокла материала на три репортажа и фотографий сделала массу.

Начальник усмехнулся:

— Тогда иди и пиши! У нас разворот наполовину пустой. Этот хлыщ Забродыгин снова ни строчки из милиции не принес! В последнее время с ним почему–то не хотят там разговаривать. Вся надежда теперь на тебя. Отдай пленки фотографам, пусть срочно проявят и напечатают. Я им позвоню. Давай, Лена! Как напишешь, немедленно ко мне!

Она вздохнула: «Вот так всегда. Не успела появиться — впрягайся». Направилась вначале в фотолабораторию и передала слова начальства. Там со вздохами и стонами не охотно приняли ее пленки, упирая на то, что они и так загружены работой. Федотова уже знала эти «песни» и слушать не стала. Оба фотографа были любителями выпить и частенько пользовались своим нытьем, чтобы в обмен на быструю работу получить вожделенную бутылку пива или водки. Она прошла в комнату напротив редакторской. Внутри сидела лишь Ирка Лунина, да и та красила ногти вместо непосредственной работы. В комнате, за время отсутствия Ленки ничего не изменилось. Столы по–прежнему «пищали» от тяжести сваленных бумаг. Ирка с усмешкой произнесла:

— Трудяга наша явилась! Да еще и с разбитым носом, а где фонари? Обычно таким как ты, лезущим во все, больше всех достается…

Уставшая Федотова поморщилась:

— Закрыла бы клювик, птичка! А-то однажды ощипанной отсюда вылетишь! Тебя здесь держат из жалости к твоей больной матери, которая ежемесячно плакаться приходит к Борису Михайловичу.

Ленка нарочно выдала Луниной всю информацию ничем не прикрытой и без намеков, как делало большинство сотрудников. Ирка замерла с разинутым ртом, а журналистка уже включила свой комп и добавила:

— Ты вспомни, когда в последний раз твой репортаж публиковали? Всем давно известно, чем ты деньги зарабатываешь, так что заткнись и не мешай!

Ирка не рискнула возразить. Федотова умела «отбрить» и сбить ее в «штопор смущения» сослуживцам еще ни разу не удавалось. Встала. Подхватила модную сумочку с бахромой и ушла, покачивая обтянутыми узкой юбкой бедрами. Ленка даже не заметила, настолько углубилась в работу. Она написала репортаж по записям в блокноте за пару часов. Прошла к редактору, протянув четыре напечатанных листа. Борис Михайлович бегло просмотрел репортаж: