И когда обряд завершился, король, жених и невеста и всяк пошли сообразно со своим званием во дворец на пиршество, приготовленное с такой роскошью, что о нем можно было бы многое поведать, ибо каждый, верно, примечал, где денег вдоволь и нет нужды опасаться, что придет им конец, там можно вовсю насладиться роскошью и богатством, как то и дело происходило на свадьбе, ибо там ни на что не скупились.

И когда все развеселились, Фортунат подумал, что бы такое измыслить, дабы король и королева не предавались скуке, и учредил для состязаний три драгоценности. Первая была стоимостью в шестьсот дукатов. За нее господа, рыцари и все дворяне должны были состязаться три дня. Кто одолеет всех иных и прославится, тот эту драгоценность и получит. Еще он выдал драгоценность стоимостью в четыреста дукатов. За нее должны были биться горожане со своими товарищами также три дня, и кто окажется лучшим, тот означенную драгоценность и получит. Еще назначил он драгоценность в двести дукатов. За нее должны были померяться силами все дюжие кнехты, принадлежали ли они тем господам или были из города, также три дня, и кто выйдет победителем, тому и достанется награда. Можете себе представить, какие тут разгорелись страсти, ибо в душе всяк был не прочь одолеть других ради славы меж прекрасных дам и девиц, что были в городе на свадьбе, а также ради сокровища и добычи. И там то сражались часа два-три, то танцевали, то вкушали угощения. Подобной жизнью и увеселениями наслаждались четырнадцать дней, тут король не пожелал долее остаться, и, когда он двинулся в путь, многие поскакали с ним.

Фортунат был бы рад, останься они дольше, а особливо он был рад видеть тестя и тещу, но они не пожелали свершить этого, ибо видели большие расходы, каковые он нес, и опасались, что он впадет через это в нищету, и не остались. И когда король поскакал прочь, то Фортунат также двинулся в путь и проводил короля далеко за пределы города, приблизился к королю и благодарил его, что он не пренебрег им и соизволил прибыть на его свадьбу. И учтивейше простился с королем и королевой, графом Нимиаком и графиней, своими тестем и тещей, и со всеми придворными, поблагодарил всех, что они почтили своим присутствием его празднество, и поскакал вспять, к своей прекрасной Кассандре. А когда весь пришлый люд удалился прочь, он начал свадьбу заново и тогда созвал лишь горожан и горожанок и устроил для них веселое празднество. Так провел он восемь дней, через что снискал великую милость и благосклонность всего города Фамагосты.

И когда означенному празднеству и благоденствию также настал конец, он пожелал вкусить спокойствия и сказал Люпольду: «Верный друг, открой мне, каково твое желание. Я предлагаю тебе на выбор три вещи. Выбирай из них ту, что захочешь, она будет исполнена. Если ты пожелаешь отправиться домой, то я приставлю к тебе четырех слуг, каковые с почестями доставят тебя домой, в Ибернию, и позабочусь о том, чтобы ты до конца своих дней жил в достатке. Быть может, ты хочешь остаться тут, в Фамагусте, тогда я куплю тебе собственный дом и в придачу дам столько, чтобы ты смог держать трех слуг и двух служанок, они будут ухаживать за тобой, дабы ты ни в чем не терпел нужды. А может, ты желаешь остаться со мной, в моем дворце, где о тебе будут заботиться так же хорошо, как обо мне самом? Что ты выберешь, то и будет тебе пожаловано и добросовестно исполнено».

И заговорил Люпольд, и благодарил его за великую честь и выбор, коими он удостоил его, что не заслужил он ни от господа, ни от него, дабы ему на склоне лет выпало на долю столько почестей и благ, и сказал: «Мне нет проку возвращаться домой, я стар и слаб и в пути могу умереть. Но и случись мне добраться до дому, я все равно умру, так как Иберния — суровая и жестокая земля, где не произрастает ни винограда, ни прочих благородных фруктов, к коим я отныне стал привычен. Я не могу также поселиться у вас. Я стар и безобразен, у вас же прелестная супруга, много красивых служанок и красивых слуг, они все могут доставить вам множество развлечений, для коих я не гожусь, ибо старцам не всегда по нраву деяния молодых. Хотя я и не сомневаюсь в нашем великодушии и доброте, но избираю и предпочитаю, коли вам угодно, дабы вы предоставили мне собственный дом, где я мог бы окончить свои дни. Однако я прошу и желаю, чтобы вы не обделяли меня ни вашей любовью, ни советами, покуда господь дарует нам жизнь». И Фортунат держал с ним совет до самой его кончины и купил ему собственный дом, дал слугу и служанку и вдобавок посылал всякий месяц по 100 дукатов. Люпольд радовался, что ему не требовалось более исполнять службы, но ложился он и вставал, ел и пил так рано или так поздно, как ему хотелось, и дела его были улажены. Тем не менее он шел всякое утро в церковь, в каковую ходил и Фортунат; и ревностно молился господу, благодаря этому Фортунат неизменно ощущал его преданность. И, прожив в такой чести полгода, Люпольд занемог, и настиг его смертельный недуг. Тут позвали многих врачевателей, но никто не сумел ему помочь, и добрый Люпольд преставился. Это повергло Фортуната в великую печаль, и он похоронил его с большими почестями в своей церкви.

И когда Фортунат и его супруга Кассандра бок о бок и душа в душу зажили в великой радости, имея вдоволь всего того, что надобно в жизни, и ри в чем не терпя нужды, просили они смиренно господа, дабы тот соблаговолил послать им наследников, ибо Фортунат превосходно знал, что кошель лишится своей силы, если он не обретет законных, плоть от плоти, наследников. Однако Кассандре он не открыл этого, но дал ей уразуметь, как хотелось бы ему иметь от нее наследников. И как господь внимает молитвам всех страждущих, так внял он и им, и женщина понесла и родила сына, чему Фортунат и многие вместе с ним были рады, крестили его и нарекли Ампедо. Вскоре после того Кассандра вновь затяжелела и родила другого сына, также с радостью крещеного и нареченного Андолозием, таким образом, Фортунат обрел двух здоровых и прелестных мальчиков, коих он и его возлюбленная Кассандра растили с великим попечением и любовью, однако Андолозий всегда был более дерзок, нежели Ампедо, что впоследствии в полной мере и проявилось.

И хотя Фортунату хотелось от Кассандры более наследников, она все же не смогла более родить, что ее донельзя огорчало, ибо ей хотелось также одну или двух дочерей.

И когда Фортунат пробыл подле Кассандры двенадцать лет и уверился, что более наследников ему никоим образом не обрести, стало ему в тягость житие в Фамагусте, хотя он и развлекался всячески верховыми прогулками, отменными жеребцами, звероловством, соколиной охотой, гоном и травлей. Тут ему пришло в голову, что он пересек все королевства, какие ни есть в христианском мире, и устремились его помыслы к тому, чтобы пред смертью объехать также земли сарацинские, язычество, земли пресвитера Иоганна, [100] сиречь Индии, [101] все три — великую, среднюю и малую, и заговорил и сказал Кассандре, своей жене: «Есть у меня к тебе просьба, я желаю пуститься в странствие. И прошу тебя соблаговолить и дать мне на то свое согласие». Она спросила, куда же влекут его помыслы? Заговорил он и поведал ей о своем намерении и о том, что не смог уложиться с путешествиями в три года. Кассандра ужаснулась, но тут возомнила, что говорит он шутки ради, и сказала: «Куда же вы собрались, где вы найдете более радостей, удовольствий и лучшее пристанище, как ни здесь, подле жены и детей? Но вы, конечно, можете удалиться, коли вам тут не слишком по нраву». Фортунат сказал: «Я удаляюсь не для того, чтобы добыть богатство и не наслаждений и удовольствий ради. Я повидал половину мира и с тем желаю узреть также ее оставшуюся часть, и пусть я поплачусь за это своей жизнью, но не выкину путешествия из головы. И потому дай мне на это свое согласие, ибо никто в мире не сможет этого изменить, разве что господь бог да смерть».

Лишь когда Кассандра постигла, что намерение его серьезно, лишь тогда она донельзя испугалась и принялась умолять его, дабы он оставил свою затею, ибо он раскается в ней, ведь все те земли, каковые он прежде объехал, лежали в христианском мире, он был молод и крепок и в силах многое снести, что ныне более невозможно, ибо старость не способная на то, что в молодости дается без труда. «Вдобавок вы привычны к спокойной жизни. Что вы только возомнили о себе, намереваясь странствовать среди коварных сарацинов? Ведь вы каждодневно слышите о том, что сарацины не хранят никому из христиан ни верности, ни преданности, напротив, они от природы склонны к тому, чтобы лишить христианина жизни и имущества, как только представится им подходящий случай». И весьма ласково заключила его в объятья и сказала: «О любезный Фортунат, о возлюбленный и верный супруг, о ты, услада моего сердца, кому я предана и душой и телом, я заклинаю вас честью господа и девой Марией, пожалейте меня, несчастную женщину, и ваших любимых детей, и выкиньте замысленное путешествие из души и сердца, и останьтесь тут, подле нас, и если я вас в чем-то прогневала либо свершила нечто такое, что исторгло ваше неудовольствие, вам стоит только сказать мне об этом, это тотчас же прекратится и никогда впредь не повторится». И горько заплакала и огорчилась чрезмерно.