– Какого дьявола?.. – Пробормотал Петр встав с дерева. Вслед за ним поднялся и Медлявский. Солдаты прекратили переговариваться и вытянув шеи пытались разглядеть лагерь.

– Там что-то случилось, – констатировал подпоручик.

– Да, определенно… Пойдемте. – Петр вскочил, и направился по дороге к лагерю. Подпоручик с солдатами поспешили за ним.

Они пошли к лагерю. Уже виднелись кое-где среди зелени влажной осенней листвы фрагменты белой ткани шатров, но лес скрывал картину. А людской гул из-за деревьев тем временем накатывал таким накалом паники, что спутники безотчетно все убыстряли шаг, и теперь шли уже чуть ли не бегом.

– Как вы думаете, что там? – Спросил подпоручик.

– Что-то плохое. – Находчиво буркнул Петр. – Давайте поспешим.

– Верно… Китайский философ советовал воздерживаться… от непроверяемых суждений…

– Поберегите дыхание, подпоручик.

Им начали встречаться первые бытовки устроенные в лесу рядом с лагерем легко раненными. Односкатные провисшие навесы с лежанками из ветвей, и уложенными рядом бревнами для посиделок. Но сейчас все эти бытовки, которые они видели проходя здесь в первый раз, наполненными людьми, были покинуты. Валялись остатки бинтов, брошенная папаха, но людей не было. Гул голосов впереди тем временем все кипел.

– Люди бегут, – заметил Петр. – Давайте-ка быстрее к центру госпиталя. Там мы хоть что-то узнаем.

Они еще подбавили шагу. Петр так и шел с пистолетом в руке. Солдаты нервно сжимали винтовки. Внезапно справа от дороги Петр заметил движение. Это была большая бытовка в виде полупалатки – скат полотна поддерживаемый одним центральным шестом. На площадке перед ней спиной к дороге, на перевернутом котелке, сидел солдат в замызганной шинели и, посекундно панически оглядываясь по сторонам, возился со свой забинтованной ногой.

– Эй солдат! – Гаркнул Петр. – Свернув с дороги к нему.

Человек в шинели мгновенно врос головой в плечи, с резвостью удивительной рухнул на четвереньки и уже из этой позы вывернув голову панически глянул на четверку на дороге. Глаза у него были совершенно дикие и затравленные. И сила ужаса в них была такой, что даже бывалый Петр на секунду оторопел.

– Ох ты ж бисова… – С неимоверным облегчением выдохнул солдат. – Свои… Вашбродия! – Солдат вскочил с ног, с ошалелым видом отдал честь к непокрытой голове, и снова присев, теперь уже не на котелок, а просто на колено, завозился с ногой. Подойдя ближе Петр, окинув солдата коротким взглядом, увидел, что лодыжка у солдата густо забинтована, так что в сапог она никак бы не влезла. Именно поэтому сапог с этой ноги, с распоротым, голенищем запасливо виднелся у солдата за поясным ремнем. Забинтованную же ногу солдат одевал в сплетенную из лыка обувку, вроде большого лаптя, который он и укреплял сейчас тесемкой.

– Что тут происходит, рядовой? – Спросил солдата подпоручик.

– Чуню к ноге лажу, вашебродие, – неестественно дребезжащим голосом ответил солдат, лишь на миг подняв голову. Его в этот момент занимало завязывание последнего узла на голени.

– Кой черт мне твоя чуня?! – Вскипел возмущением Медлявский. – Доложись рядовой! Имя! Какого полка?!

Солдат снова вскочил неловко раскорячился в попытке придвинуть здоровую ногу к забинтованной в стойке смирно, и прибросил руку к непокрытой голове.

– Рядовой 280го Сурского стрелкового полка, Андрий Лопопупенко!

– Где раненые, солдат? – Вклинился в разговор Петр. – Что происходит с лагерем?

Задавая вопрос он про себя отметил, что требование подпоручика соблюсти уставную форму, которая иным людям помогала возвратить самообладание, в случае с солдатом успеха не имела – тот по-прежнему блуждал глазами, не имея сил сфокусироваться ни на одном из стоящих перед ним офицеров.

– Так тикають!

– От кого?

– От австрияков!

– Что ты несешь? – Прикрикнул подпоручик, – какие австрияки? Здесь глубокий тыл. Откуда бы они здесь взялись?

– Австрияки! Прут! С заду!

– С какого такого "заду"?! – явственно начал сатанеть Медлявский.

– Откуда слух? – Вступился Петр. – Кто тебе про австрияков сказал?

– Вси чув! – истово залупал глазами солдат Лопопупенко – Вси лгаць не будут! Верне, австрияки! Тикать надобно, бо нас всих убьють!

– А ты что же остался?

– Покуль чуню к ноге ладил, вси утикали!

Петр повернулся к подпорутчику.

– Нам надо быстрее в лагерь.

– А этот? – Спросил подпоручик, показав на Лопопупенко.

– На кой нам этот храбрец в ничем не одолимом страхе? Все что могли мы от него узнали. Ясно, здесь прошел слух, и началась паника.

Петр снова обернулся к солдату.

– Сам-то идти можешь! Помощь нужна?

– Втикаю, як выжлок гончий, вашбродие! – Похвалился Лопопупенко и довольно исправно подпрыгнул на забинтованной ноге. – Можно? – Он умоляюще поглядел на Петра.