Правее, в траншее, командир немецкой 'шутценкомпани' окученной сзади пулевым дождем, кидая быстрые взгляды на реку, с ползущими плотами русских, отправит мельдара-посыльного передать приказ одному из своих пулеметчиков – подавить невесть откуда взявшийся в тылу русский пулемет. Пулеметчик гаркнет "яволь", снимет пулемет с бруствера, схватит одной рукой пулемет, а второй связанный с ним лентой патронный короб, развернется на заднюю стенку, споро упрет в землю сошки, приложится к своей привычной машине щекой на приклад, и начнет высматривать заданную цель. На это не понадобиться много времени, так как русский неведомо как оказавшийся в тылу демаскировал себя стрельбой практически без перерыва. Второй номер за это время успеет поправить ленту, а пулеметчик определит расстояние, выставит планку, уложит поудобнее вторую руку на шейке приклада, и совместит мушку с целиком. Этот пулеметчик был мастер. – Русский далековато, да. Определенно далековато, здесь нужен станок. Уж слишком бодает в плечо мой "торопыга", слишком сеет… Но посмотрим. Чуть выше. Так… С этой мыслью немец отработанно, легко и коротко нажмет на спуск.

Андрей снова "подмел" позицию минометов, и повел стволом возвращаясь к окопу немецкого станкача. В связке с Ефимом они работали как единый организм, как придаток к смертоносной отлаженной машине. Пулеметчик убивает. Но иногда важнее даже не убить, а подавить. Причесать врага так, чтоб его солдаты не смели высунуть нос из своих нор, не могли дать свой огонь. Главное сейчас именно подавить, и тогда наши лодки, наши плоты, наш батальон и весь полк дотянется до немецкого берега и возьмет немцев за глотку! Как они так, на открытой воде, под немецким огнем? Нет времени даже взглянуть. Вот станкач, вот крохотные едва различимые немцы. Огонь!..

Щиток перед прильнувшим к прицелу Андреем вдруг дико коротко взвизгнул, и он почувствовал, как что-то нестерпимым огнем впилось ему в скулу. Он крикнул ошпаренный болью и машинально отпустил рукояти пулемета, ухватившись за лицо.

– Андрей! – Крикнул Фима.

Он оторвал руки от лица, на левой была кровь. В щитке зияла выпуклая сквозная пробоина.

– Андрюха! – Ефим схватил его за плечо.

Андрей провел по лицу рукавом, оставляя красную полосу на ткани гимнастерки.

– Посекло… Нормально-нормально…

Он снова приладился к пулемету, и стараясь не обращать внимание на кипящую болью щеку, начал выцеливать бьющий через реку станкач.

Перед окопом шлепнуло по земле, трава вскипела выбросив ошметки грязи. Андрей почти этого не заметил, дал приказ Фиме и подобрал мушку под далекую немецкую траншею. Снова рванул нестерпимый стальной жалобный звон – в верхней кромке щита появилось еще отверстие. Тело Андрея рефлекторно смежилось.

– Пулемет-сука! Пристрелял нас. – Взвился голосом Ефим.

– Засек?

– Нет!

– Секи, Фима. А то хана! – Андрей высунувшись из-за щитка обвел взглядом немецкие позиции.

Слева пугающе близко рядом с Андреем плюхнула земля. Снова зазвенел щиток.

– Фим? Ну? Фима!

– Нет… Нет!.. Вижу!

– Ориентируй.

– Первая линия. Перед нами. – Забормотал Ефим. – Ориентир – острый угол траншеи. Левее. Между площадкой и перекрытием хода. – Бруствер рядом с Ефимом словно взорвался от попадания пули, и он флегматично и отстраненно сказал – Капец нам!..

– Раньше смерти не отпевай… – Процедил Андрей.

Он вытянув шею, – будто это могло помочь на дистанции в сотни метров – весь превратился во взгляд, вперившись в прорезь щитка, стараясь не обращая внимание на грохот и треск идущего впереди боя. Раннее утро еще не успело налиться светом, и потому еще были видны огоньки выстрелов. И он, по Фиминой подсказке, до рези напрягая глаза выискивая только один, самый злой и самый нужный ему сейчас…

– Моргнула коротким высверком немецкая траншея. Вот он. Есть.

– Вот, опять запилил! – Крикнул Фима.

– Вижу. Закрепи горизонтальную. На длинной, медленно играй плюс-минус.

– Готов!

Андрей прицелился и утопив планку дал длинную, очень длинную очередь. Отпустил, и с напряжением осмотрел немецкую линию через смотровую щель щитка.

– А, – замолк паскуда! – Дал голос Фима. Мы его сделали, Андрюха! Станок сила!

– Даже если так, скоро оживет.

– Ну так чеши, пока есть вздох!

– Кожух цел?

– Щас… Цел!

– Работаем.

***

Основная проблема в бою, – получение своевременной и точной информации. Сперва на немецкий КП поступил звонок от минометчиков, что русские зашли с тыла. Это вызвало легкий переполох. Оберстлёйтнант, что командовал батальоном, потребовал уточнения, и пока оно не поступило, пережил несколько неприятных минут. Пришла уточненная информация с минометной батареи и от командира первой компании – в тылу засел неведомо как просочившийся русский пулемет. Командир запретил минометам отвлекаться на тыловую цель, и велел продолжать огонь по силам русских форсирующих реку. Русским пулеметом он приказал заняться подразделениям из второй траншеи.