Многие века стоит Русь украшенная. Много кто на неё из большой степи наскакивал, да обратно и уходил. Известно, степь – как волна, налетит, зашумит, пожгет, пограбит, да обратно отхлынет. Равнину затопит на краткое время, а о крупные города, как об утесы, волной разбивается. Не в первом походе русичи головы сложили. Кто смог, воротился, вдовы отплакали, из детей новые люди взросли, из чрев новые дети появились. Жила Русь дальше, своим ладом. Да только мунгальский прибой из тех был, что лишь на время отлынивает, силу набирает, а потом возвращается и камни дробит.

Через семь лет после гибели русского полка на Калке, Мунгалы внезапным броском пошатнули соседнее болгарское царство. Болгары почуяв угрозу, замирились с Русью на шесть летов, отпустили всех русских пленных, договорились о беспошлинном пути для купеческих людей, – эх, пойти бы еще дальше, стать военным союзом! Ведь болгарские князья прислали к Юрию Всеволодовичу Володимирскому послов с просьбой ударить вместе на мунгалов. При этом обязались болгары выплатить все убытки за помощь. Выгодный был союз, но… Видно крепко засело в голове Юрия Всеволодовича чем обернулась в свое время русским князьям помощь половцам на Калке, даром что посланный тогда лично им полк к битве не поспел… Болгарские послы убыли ни с чем.

Юрий Ингваревич однажды рассказал Межиславу, как объяснял свой отказ от союза с болгарами Володимирский князь. По разумению Юрия Владимирского выходило, что войско в степь вести, – там его и сгубить. Мунгалы в степи сильны, зато как все кочевники городов-то брать не умеют. Лучше уж сидеть под надежными стенами. Болгары союза просят – а давно ль на нас зубы точили? Если мунгалы болгар пощиплют, – то и к лучшему, они для Руси сосед хопотный, соперник извечный. Сам же Юрий Всеволодович разошлет гонцов с предупреждениями во все страны, а даже и самому папе всех латинян Григорию. Одних болгар для одоления врага было бы маловато, но если удастся собрать войсковой союз из многих держав, тогда можно будет выступить на мунгалов… – Так говорил Юрий Всеволодович Володимирский. Юрий же Ингваревич Рязанский сказал свою думу: Если сам князь Володимирский не спешит встать в союз с ближним соседом, почему думает, что захотят более дальние? Отсидеться в городах – хорошо. Хорошо князю Володимирскому, и его суздальцам, что от степи укутаны дремучими лесами. Мунгалы через них полезут ли? Да если и полезут, – стольный град Юрия Всеволодвича – Володимир-Залесский из самых сильно укрепленных на всей Руси. Не то наша Рязань, её отец Юрия Володимирского сжег, людей к себе отселил. Да еще мор… Стены мы отстроили, что как смогли, да вот людей у нас в земле маловато, против лучших времен… Судальское княжество, да престол его Володимирский широко размахнул свои крыла. Были под их сенью не только люди русские, а и часть земли болгар, мордвы, буртас, черемис. Мунгалы взяли земли болгар, взяли земли мордвы, – Юрий Всеволодович Володимерский выжидает, бездействует. Были те хоть и чужинцы иноземные, да под крылом князя Володимирского. А он им не помог, свое крыло отринул. Мы рязанцы, как и суздальцы от рода Русского. Мы у стремени князя Володимирского, да придет пора – развернет ли он свое крыло, чтобы нас укрыть?.. Так-то Межислав, думай…

В год свадьбы Межислава монголы окончательно покорили волжскую Болгарию. Чёрные вести шли на Русь вместе с бежцами. Мунгалы не просто прошлись по Болгарии обычным степным налетом, но взяли все крупные грады. И Кернек, и Жукотин, и Сувар, и саму столицу Булгар, и громадный Биляр, известный во всех сопредельных землях крепостью стен и шестью опоясывавшими его защитными валами… Ошибся князь Володимерский, мунгалы как-то ухитрялись брать города. Только Болгарии, чтоб вступить с ней в союз уже не было. Теперь надежа была только на себя.

В тот же год, как отыграл Межислав свадьбу, мунгалы пришли на Русь, в рязанские земли.

***

Ведет память. Неспокойно, тревожно на всем юге Руси. Малыми ручейками, сливаясь в половдье идут на Русь бежцы: половцы, болгары, марийцы, мордва… все на чьи земли легла тяжелая длань мунгалов. Юрий Рязанский неустанно шлет к своему наибольшему – Юрию Володимерскому гонцов с письмами…

"Брате и господине, Юрий Всеволодович, зима все ближе, вести все чернее. Степь нас бежцами затопила. Всех потеснили грозные татарове и мунгалы. Все ближе они к нашим границам, как волки к добыче. Великим станом стали напротив границы земли Рязанской. Известно от бежцев, что мунгалы почитают своей великой целью подчинить всю вселенную своему правителю. Мню, ждут дикие только, когда промерзнет земля, и окует мороз реки, чтоб шагнуть в вотчины наши. Пошли же свои полки под главенством добрых воевод к нашим границам, усиль землю рязанскую, которая и твоим суздальцам и всей Руси оборона и украина…".

Отвечает Юрий Володимерский.

"Не тревожься брате, Юрий Ингваревич, все знаю, все ведаю. Однако же, рано еще двигать полки. Дошли мне вести – мунгалы коварные, на четыре части войско разделили. Одной частью твоей Рязани грозят, а другой с Итиля нависают над Суздалем, третей же с Дона к Воронежу близки, а четвертой рыщут по всей русской украине слабину ища. Двину к тебе полки, – так поганые в другом месте ударят. Ныне не в шашки-тавлеи играем, где удобно тому, кто первый ход содеит. Ждать надобно, как монголы двинутся. Тогда и будем знать, куда послать полки, где дать бой нахватчикам. Не тревожься брате Юрию, будь на меня в надеже. Не оставит Суздаль земли Рязанские…".

***

В конце осени, на рязанский княжий двор влетел гонец на взмыленной лошади. Не слез, – сполз с коня. Как смог слово молвить, сообщил что послал его боярин Славер, – управитель малого пограничного городка Нужа на реке Воронеже. Сообщил гонец, – нежданно, как из-под земли вышло под городок войско мунгалское, в огромной силе. Только и успел Славер гонца на коня поднять, без письма, живым словом передать весть грозную. Поскакал гонец, а что дальше было с Нужей, не ведает… Спал с лица Юрий Ингваревич. Послал он своего гонца со Володимир, а сам ответа дожидаться не стал. Зазвонил рязанский вечевой колокол. Полетели княжьи мужи в города и веси, – сряжать народ на ополчение, удельных князей с малыми дружинами в кулак созывать. Выставляли людей рязанские городские концы. Межислав же среди прочих дружинников, по деревням и селам поехал, поднимать мужиков на ратный труд. Звенели колокола, охали тяжко жены и матери, кряхтели мужики, и отложив хозяйственную снасть, брали в руки рогатины, да засовывали за пояса топоры, которыми можно с одного удара срубить, что деревце, что человека, была бы в руках сноровка…