Глаза Юсиффа сузились.

— Как ты узнала, что я… — он замолчал, возможно, самостоятельно найдя ответ. — А-а, Хевис показала тебе мое письмо. Кто ты, если премин метаологов доверяет тебе настолько… чтобы отправить сюда?

— Кое-кто, достаточно квалифицированный, чтобы понять, что здесь происходит.

Юсифф вышел в соседнюю комнатку, чтобы что-то взять. Он вернулся, держа стеклянную банку с крышкой меньше ладони длиной, и передал склянку смотрящему на неё Оше.

— Намажь немного на ее шею, — поручил Юсифф, быстро указав на Винн.

Оша встал на колени перед девушкой и завозился, открывая банку, а старый Хранитель посмотрел на герцогиню и кивнул, по-прежнему игнорируя Опшу, которая наблюдала за всеми с опаской. Винн вздрогнула, когда Оша наложил мазь на ее порез, но почувствовала прилив надежды. Неужели Юсифф наконец будет откровенен?

Очевидно, Николас не мог больше сдерживать себя:

— Отец! Ты вызвал меня домой, сказав, что болен! Потом ты сказал, что хочешь, чтобы я «помог» с Карлом, но, исключая Шери, я не вижу тех, кто пытается ему помочь.

— Может быть, твой отец тоже хочет сделать это, — вставила Винн. Добившись какого-никакого, но сотрудничества, она вернулась к собственным вопросам. — Почему именно эти тексты? Это как-то связано с поведением герцога или с тем, что происходит в деревнях и окружающих землях?

— Да, в селах я видел… противоестественные вещи, — Юсифф сложил руки за спиной. — Не просто болезни среди людей, но… нечто другое.

— Много мертвых и умирающих деревьев, — вмещался Оша. — Заяц… с пятью ногами.

— Когда вы впервые заметили изменения? — спросила Винн Юсиффа.

— Около месяца назад.

— А когда впервые увидели изменения в герцоге?

— Полмесяца… может, и раньше, — на этот раз ответила Шери, ее благородная строгость исчезла. — Он уехал на одну ночь, утверждая, что будет решать спор в отдаленной деревне и что останется ночевать там. Поэтому я не беспокоилась, но когда он вернулся на следующий день… с ним пришли суманские охранники, а он не сказал, почему и откуда. Прошло еще восемь дней, и он стал носить перчатки. Он выглядел усталым, если был занят в течение дня. Один раз, когда я пошла в его комнату после ужина, то обнаружила ее пустой. После этого я проверяла каждую ночь, но его никогда не было там. Думаю, это началась задолго до того, как я заметила.

— Куда он уходит? — спросил Оша.

Герцогиня медленно покачала головой:

— Куда-то на нижние этажи. Все подземные склады перенесли на первый этаж, и он никогда не называл причину. После появления суманских охранников никто не имеет права находиться там, кроме Карла и их самих.

Юсифф поднял взгляд:

— И самочувствие герцога, и признаки в окружающих землях усугубляются.

Винн знала, что временные рамки между изменениями в герцоге и землях не были простым совпадением. Очевидно, что остальные здесь пришли к такому же выводу. Что-то еще из этих «совпадений» очень тревожило Винн.

Прошлой ночью Тень впала в ярость, утверждая, что Стихийные Духи появились где-то рядом или внутри крепости. Винн посмотрела на Юсиффа и без предупреждения спросила:

— Что вы делали в коридоре у дальней стены прошлой ночью? Что за устройство вы несли?

Она знала, что это может привести к путанице или еще чему похуже, и не ошиблась. Шери и Николас удивленно спросили в один голос:

— О чем она говорит?

Опша зашипела и отступила к Юсиффу. Фраза на неизвестном языке сорвалась с ее губ, и советник коротко огрызнулся.

Винн не знала, из-за чего они спорят, и могла лишь догадываться, что Опша не хочет отвечать на вопросы. Тем не менее, девушка уже знала достаточно и, игнорируя резко подобравшегося Ошу, положила руку на спину маджай-хи.

— Тень, — шепнула она, и изображения зароились в ее голове.

Ощущения были настолько сильны, что пришлось закрыть глаза.

Винн шла через тускло освещённую пещеру быстрее, чем могла в своём теле. Ее покрытые темной кожей руки с длинными тонкими пальцами покачивались в такт шагам.

Тень поймала воспоминание Опши.

Отчаянный стон боли вырвался изо рта Винн-Опши.

Темнокожие, похоже одетые люди — точнее, их тела — были разбросаны по полу. У некоторых было разорвано горло, а шеи повернуты под немыслимым углом. Все они безучастно глазели из-под вяло опущенных век.

Винн-Опша снова закричала от боли.

Она замедлилась, глядя на заднюю часть пещеры, где были выбиты наружу тяжелые двери. Внутри маленького пространства находился пустой постамент с круглым углублением в центре.