— Самая большая опасность — это самодовольное невежество, — Эван нахмурил нарисованные брови. — Один маг уже попытался обрести бессмертие. И это отразилось на всей Англии. Хотите повторить подвиг?

— Вы о Томе? — Дамблдор поднял Накопитель на уровень глаз, демонстрируя его портрету. — Я не так глуп, как он.

Он быстрым шагом подошел к столу, положив шар на него. Конечно, портрет не мог ему помешать. Но даже мнения было слушать неприятно. И Альбус обвел кабинет своей волшебной палочкой, шепча старинную формулу. Потом прислушался. Тихо.

— Видите, быть вежливым совсем несложно, — он ухмыльнулся, видя возмущение на лице портрета. Интересно, в какую эпоху жил этот Эван. Теоретически можно узнать по покрою костюма… но нужно ли ему это? И Дамблдор отвернулся от портретов, сосредоточившись на артефакте перед собой.

Накопитель Душ. Он мог уловить любую ментальную сущность, без ограничений. Альбус слышал, что в него могут заточить даже дементора. И наличие крестража тоже не стало помехой.

Да, он знал о крестражах — заподозрил еще тогда, когда осматривал малыша Гарри в ту самую ночь. И еще тогда решил, что просто уничтожить Риддла мало. Надо воспользоваться возможностью, чтобы изучить редкое явление. А там, глядишь, и найдется способ бессмертия для него. Ведь Смерть так и не открыла ему свои тайны…

На плечо опустилась знакомая тяжесть. Фоукс. Его верный фамилиар тоже решил поучаствовать в процессе. Дамблдор улыбнулся. Помощь феникса уж точно лишней не будет.

— Как ты думаешь, Фоукс, этот склочный портрет прав? — маг осторожно погладил горячие перья, наслаждаясь магическим теплом. Не то, чтобы он ждал ответа — но привычка говорить вслух была неистребима. Фоукс коротко курлыкнул и потерся клювом о его щеку. Значит, да?

Дамблдор осторожно подхватил шар и вышел из кабинета. Его ждала Астрономическая башня.

***

Хорошо, когда никто не мешает. Альбус с некоторым трудом разогнулся, осматривая плоды своих трудом. Большая пентаграмма, начерченная магическим мелом, уже начала неярко светиться в подступающих сумерках.

Осталось совсем немного. Дамблдор положил в центр накопитель и отступил в сторону. Вздохнул, будто набираясь решимости. И начал ритуал.

Слова на неизвестном языке тяжело срывались, будто повисая в воздухе. И напряжение магических потоков только усилилось. Маг почувствовал, как по спине течет струйка пота от напряжения. И пентаграмма светилась все сильнее.

Последнее слово — и Альбус замер, смотря на артефакт. Некоторое время ничего не происходило. А потом… шар засиял ослепительно-белым светом. Откуда-то донесся дикий вой.

— Я приказываю! — Альбус сосредоточился, удерживая магический щит. Том не сможет вырваться. Но для того, чтобы вытянуть из него информацию, необходимо рискнуть. — Отвечай!

— Старикашка! — холодный презрительный голос разорвал тишину. Но маг только улыбнулся. Бахвалишься, Том? Ничего, это ненадолго…

— Ты практически мертв, Том. И мне нужно от тебя только ответ на один вопрос, — маг сделал паузу, будто давая собеседнику высказаться. Но Волдеморт предложенной возможностью не воспользовался, снова попытавшись вырваться. Безуспешно.

— Зачем мне тебе отвечать, старик? Ты что, меня отпустишь? — теперь голос прозвучал тише. Но Альбус только усмехнулся, зная простую истину. Если враг вступил в переговоры, значит он уже проиграл.

— Разве ты поверишь мне на слово, — вопросом ответил он, сжимая магические потоки. Том должен сейчас испытывать сильную боль. И точно — шар снова вспыхнул, на этот раз алым цветом и раздался крик боли.

— Спрашивай! — тон голоса не оставлял сомнений — если Альбус допустит ошибку, то умрет первым. Дамблдор сосредоточился.

— Когда ты лишился своего тела… что было потом? Опиши мне все.

На площадку опустилось молчание. Накопитель мерно пульсировал в такт магическим потокам Хогвартса. Альбус тревожно замер.

— Ничего. Я очнулся уже в призрачном состоянии недалеко от дома Поттеров. И даже не сразу все вспомнил, — наконец прозвучал ответ. Альбус скривился от досады. Том говорил правду — он это знал точно. Но вот ответ его точно не устраивал. Значит, снова неудача. Опять.

Он ненадолго задумался. Том знал много, очень много. И мог быть полезным. Вот только сам ритуал безопасным отнюдь не был. И мог повредить самой школе. Стоили ли эти знания неприятных последствий?

— Что ж, это интересно, — директор принял решение и мысленно потянулся к своему фамилиару. И улыбнулся, почувствовав теплую тяжесть на своем плече. Хорошо — Фоукс даст ему необходимые силы. — Прощай, Том. Жаль, что ты оказался таким неудачником.

И Дамблдор произнес первое слово завершающего обряда. И почувствовал легкий укол сожаления, заметив, что Накопитель окрасился во все цвета радуги.

Но он не мог позволить продолжаться этому и дальше. Ведь Повелителем Смерти может быть только один.