— Твои капризы сейчас неуместны, — буркнул Каентрас. — Отведи меня к Эотлиру.

Алит все еще кипел от проявленного Ашниелью равнодушия, но подчинился требованию Каентраса и провел его в дом. Он знал, что отец сейчас в библиотеке.

Каентрас молча поднялся следом за ним по винтовой лестнице, что вела на второй этаж особняка. Алит злился; ему хотелось потребовать объяснений, но он прикусил язык, потому что боялся разгневать Каентраса еще больше. Возможно, твердил слабый голос внутри, он что-то недопонял. Умом Алит понимал, что надежды бессмысленны, что случилось нечто непоправимое, но продолжал хранить молчание.

Эотлир сидел у широкого белого стола, заваленного картами, — их удерживали на месте кубки, тарелки и прочие попавшиеся под руку предметы. Библиотека была небольшой, всего несколько дюжин шагов по периметру, но все стены от пола до потолка занимали полки со свитками и книгами всех возрастов и тематик.

В юности Алит проводил здесь не так уж много времени — не больше, чем требовали от него учителя; его манило открытое небо, а не письменность. Теории он предпочитал практические уроки, и постоянно испытывал терпение учителей своим пренебрежением к поэзии, политике и географии. Теперь он получал больше удовольствия от нахождения дома, а в библиотеке хранилось множество карт и дневников путешественников из колоний. Князь мечтал, как однажды отправится в эти странные земли вместе с Ашниелью.

Эотлир поднял голову, и его лицо озарила добродушная улыбка, но стоило ему заметить суровый взгляд Каентраса, как ее тут же сменило выражение тревоги.

— Боюсь, мне не понравится то, что я сейчас услышу, — сказал он, взял кувшин с водой и протянул главе дома Моранин.

Каентрас взмахом руки отказался от питья.

— Ты прав, — ответил он. — Ты знаешь, что ваш дом я уважаю больше всех остальных, за исключением только князя Малекита.

— Рад это слышать, но мне кажется, что сейчас я увижу доказательство обратного, — произнес Эотлир.

— Да. Прежде всего я верен Нагариту и семье. Поэтому когда передо мной стоит сложный выбор, на мои решения влияет забота о них.

— Хватит, друг мой. Говори то, ради чего приехал.

Каентрас все же замялся. Его взгляд не отрывался от Эотлира; он не удостоил стоящего рядом с отцом Алита ни малейшим вниманием.

— Ашниель пригласили ко двору в Анлеке, и я принял приглашение от ее имени, — наконец сказал он.

— Что? — вырвалось у Алита.

Эотлир покачал в недоумении головой.

— Между Анлеком и восточными областями Нагарита залегло немало обид, и это прекрасная возможность залечить старые раны, — продолжал Каентрас. — Подумай о том, сколько добра мы принесем восточным князьям, если получим голос при дворе Малекита.

— А как же свадьба? — спросил Алит.

Только тогда Каентрас посмотрел на него. Его лицо приняло суровое выражение.

— Ашниель отправится в Анлек до наступления зимы, — сказал князь. — Ты можешь присоединиться к ней по весне, если пожелаешь. Но не раньше, поскольку у нее будет много обязанностей, которым придется уделить внимание, и я боюсь, что ей предстоит еще многое узнать о жизни в столице. Твое присутствие станет отвлекать ее.

— Это совершенно неприемлемо! — отрезал Алит. — Она должна стать моей женой, а ты принимаешь такие решения без совета со мной.

— Она моя дочь, — тихо, но с угрозой проговорил Каентрас. — Даже после свадьбы я продолжу отвечать за ее судьбу. Я не хочу, чтобы Ашниель впустую потратила свою жизнь в горах и лесах, тогда как в Анлеке она сможет достичь гораздо большего.

— Однажды я стану правителем этих гор и лесов, — сказал Эотлир. — А затем мой сын. Ты настолько презираешь нас, что предпочтешь водить компанию с модной элитой Анлека? С теми, кто менее двадцати лет назад с готовностью преклонил колено перед Морати и ее культами?

— Времена изменились, Эотлир, — спокойно ответил Каентрас. — Теперь власть в Нагарите принадлежит Малекиту, и, возможно, когда-нибудь он будет править всем Ултуаном.

— Ты хочешь увидеть его на троне Короля-Феникса? — спросил Эотлир.

— Для меня это станет естественным завершением событий, — ответил Каентрас. — Если ты считаешь его наследником Аэнариона, то должен понимать, как понимают многие, что Малекит имеет право не только на трон Нагарита, но и на власть над всем Ултуаном.

— В твоей логике есть изъяны, Каентрас, — ответил Эотлир. — Меня не заботит, кто носит корону Феникса и плащ из перьев. Я борюсь за стабильность и процветание Нагарита, а не за высокие цели.

— Тогда это ты заблуждаешься. Или твой отец, который задурил тебе голову своими ошибочными суждениями. Может, обвинения в предательстве более обоснованы, чем я думал. Разве верный сын Нагарита не захочет увидеть на Малеките корону Короля-Феникса? Или анарцы считают свой дом наследниками Аэнариона?